Шрифт:
Томас Стернз Элиот
Стихотворения (1920)
СТАРИКАНУС
Ни юности, ни старости не знаешь,
Но словно, отобедав, захрапел
И снятся обе.
А вот и я - старик в сухую пору.
Читает мальчик мне, я жду дождя.
Я не бывал у пламесущих врат,
Под теплым ливнем крови не бивался,
Не отбивался ятаганом от
Врагов и мух в болоте по колено.
В руину превращается мой дом,
На подоконнике сидит еврей-хозяин,
В
В Брюсселе забуревший, в Лондоне
обшитый и ощипанный.
С холма над головой ночами кашляет коза;
Навоз, мох, камни, лебеда, железки.
Держу кухарку: сервирует чай,
Чихает вечерами, чистит, громыхая, раковину.
А я старик,
Мозги мне ветром не прочистишь.
Знаки принимают за знаменья. "Яви нам чудо!"
Слово в слове, бессильном разродиться
хотя бы словом,
Мраком укутанное. По календарной весне
Пришел Христос во образе Тигра
В опоганенном мае кизил, каштан, иудино
дерево
Сожрут, раздерут, высосут досуха
Посреди запашков; среди прочих и мистер
Сильверо
С лиможским фарфором и гладящими ладонями
Разгуливающий всю ночь за стеной;
Среди прочих и Хакагава, расшаркивающийся
перед Тицианами,
Среди прочих и мадам де Торнквист, спиритка,
Взглядом сдвигающая свечи; фройляйн фон Кульп
Полуобернулась, уже уйдя. Ткацкие челноки
вхолостую
Ткут ветер. Привидения ко мне не приходят,
Я старик в доме со сквозняком
У подножия холма, на котором гуляет ветер.
Премногие знания - так откуда ж прощению?..
Только вдумайся
Сколько знает История хитрых троп и кривых
ходов,
Сколько потайных
Запасных выходов, как морочит нам голову,
нашептывая о славе,
Как навязывает мерила тщеславия. Только вдумайся
Она одаряет нас лишь когда мы зазеваемся
И одаряет столь аффектированно содрогаясь,
Что нам становится мало. Одаряет слишком поздно
И только тем во что уже не веришь, а если
и веришь
То лишь воспоминаниями реконструирующими
былую страсть.
Одаряет слишком рано
Сует в слабые руки то что кажется нам излишним
Пока потеряв не спохватишься в ужасе. Вдумайся
Нас не спасут ни испуг ни кураж.
Противоестественные пороки
Проистекают из нашего героизма. Наши подвиги
Произрастают из непростительных преступлений.
Плакучая ива мстит, мстительница-осина плачет.
Тигр беснуется по весне перепрыгнув через
Рождество.
Нас -
хоть перед самым концом
Мы не пришли к согласию если я
Медленно околеваю в меблированных. Вдумайся
хоть перед самым концом
Я затеял это саморазоблачение не без цели
И не по наущению
Хромых бесов.
В этом плане мне хочется быть с тобой честным.
Сосед сердца твоего, я отстранился сознательно,
Изведя красоту ужасом, а ужас самокопанием.
Я потерял страсть - но к чему было бы беречь ее
Если она изменяет себе, изменяя предмет
и предмету?
Я потерял зрение слух вкус обоняние и осязание
Как же мне подбираясь к тебе прибегнуть к их
помощи?
Другие пользуются тысячами уловок и ухищрений
Чтобы растормошить и продлить кипение стылой
крови
Чтобы расшевелить орган с убитым нервом
Пряными соусами разнообразным великолепием
Плоти в пустыне зеркал. Ибо каково пауку
Вдруг прекратить плести паутину каково жалу
Не жалить? Де Байаш, Фреска и миссис Кэммел
Мечутся в вихре вне зыбучего круга Большой
Медведицы
Разъятые на атомы. Чайка летит против ветра
в воздушной теснине Бель-Иля
Или же устремляется к мысу Горн.
Белые перья в снежной метели, зазыванья
тропического залива
И старик, загнанный теми же исполинскими
ветрами
В сонный уголок.
Кто живет в этом доме?
Мысли в сухом мозгу и в сухую пору.
Перевод В. Топорова
GERONTION {1}
Ты, в сущности, ни юности не знаешь,
Ни старости: они тебе лишь снятся,
Как будто в тяжком сне после обеда {2}.
Вот я, старик, в засушливый месяц,
Мальчик читает мне вслух, а я жду дождя.
Я не был у жарких ворот,
Не сражался под теплым дождем,
Не отбивался мечом, по колено в болоте,
Облепленный мухами.
Дом мой пришел в упадок,
На подоконнике примостился хозяин, еврей,
Он вылупился на свет в притонах Антверпена,
Опаршивел в Брюсселе, залатан и отшелушился
в Лондоне.
Ночами кашляет над головой коза на поляне;
Камни, мох, лебеда, обрезки железа, навоз.
Готовит мне женщина, чай кипятит,
Чихает по вечерам, ковыряясь в брюзжащей
раковине,
Я старик,
Несвежая голова на ветру.
Знаменья кажутся чудом. "Учитель! Хотелось бы
нам..."