Стихотворения

Червинская Лидия Давыдовна

Где-то заиграла шарманка (Кажется, здесь шарманок нет), Вывернуть бы душу наизнанку. Пусть ее, скупую, видит свет… Рассмеяться, закричать, сломать, Оскорбить – но только не молчать. От чего? От гордости несчастной. Для чего? Для скучной чистоты. И напрасно, навсегда напрасно, Музыка из темноты.

* * *

Значит мало такого молчанья, Значит мало мечты о страданье, Значит мало люблю и горжусь… Только

ночи июльской дыханье, Равнодушие только и грусть. Это все. Только темные липы в цвету, Только этот доверчивый взгляд в пустоту. Только то, что во мне не оставит следа Оттого, что забыть не смогу никогда.

* * *

От пустоты, парижской пустоты… При чем тут осень, примиренье, слава? И если даже все на свете правы, А виновато, сердце, только ты. То помни, помни чудное признанье Нетемного, неровного дождя… При чем тут молодость, прозрачность, узнаванье? (Все делается тихо и шутя.) То помни, помни чудное… Рассвет. Ты право, сердце, — грусти тоже нет.

* * *

Убитые стыдом. Смущенные несчастьем… А осень в листьях, в небе, в голосах. И каждый о другом, с злорадством и участьем, И каждый о себе… В стареющих сердцах Злопамятность и память о добре, И благодарность солнцу в сентябре.

* * *

Неправда, что осенью грустно, Совсем не грустней, чем весной. Такой же холодный и солнечный день, И та же борьба с тишиной, И запах дождя, и (откуда?) сирень… Неважно, что завтра случится со мной, Неважно, что завтра случится со всеми… Бывает беспечно-ненастное время, Когда не жалеешь, что листья опали, Что рано зажглись фонари. … И в сумерках осени меньше печали, Чем в свете весенней зари.

* * *

И вернулось голубое, лунное, Потушило солнца красный свет. И любовь вернулась однострунная, (Та любовь, в которой счастья нет). Мы с тобой живем полузастенчиво, Провожаем с грустью каждый день. Любим город наш туманный и изменчивый, И стихи, и позднюю сирень. Есть другое, темное, влюбленное, Я о нем давно не говорю. И опять: усталые и сонные…. И опять: за все благодарю…

* * *

Как много еще непрочитанных книг, Как много людей привлекательно-новых. И как этот город прозрачно-велик (Прозрачнее всех городов). Но только – от этих тюльпанов лиловых, От сумерек белых усталого дня, От верности тем, кто не знает меня, От смутных предчувствий и снов… От правды, которой нельзя повторять, От этого, вот, ясновиденья скуки… Так жалко опущены сильные руки, И нечего, нечего делать опять.

* * *

Не надо трогать слово: благодарность, Ведь лучшего

на свете не найти. В большом кафе, рассветном и угарном Остались те, кто позабыл уйти. И оттого, что мне их жаль немного, И оттого, что я не лучше их, Такое слово стало стыдно трогать…

Из книги «Рассветы» (1937)

* * *

Господи, откуда эта Щедрость зимнего рассвета? Столько неба голубого… Не найти настоящего слова В оправданье скитанья такого, В оправданье такой пустоты. Сердце, сердце, как же ты Не устало ждать ответа? (Верность – грустная примета.)

* * *

Только с Вами. Только шепотом, В удивленной тишине, Поделюсь неполным опытом, Памятным, понятным мне… Гордым опытом бездомности, Стыдным опытом любви, Восхищенною нескромностью И смирением в крови. Из светлеющей огромности Лета в городе пустом, Две дороги: в смерть и в дом. Холодно. Тоска бездетная Вновь протягивает руку Под октябрьским, под дождем… А цыганское, рассветное Предвещает ту разлуку, Для которой все живем.

* * *

Это похоже почти на сознание, Это похоже почти на признание В том, что обидой взволнована кровь. Может быть, это измена случайная, Может быть, радость, мучительно-тайная, Может быть, это – любовь. Знаю – не зная. Люблю – не любя. Помню – не помня тебя, Солнце холодное, счастье во сне, Белое небо в высоком окне… Может быть, то, что волнует – рождение Нового горя во мне. Может быть, только опять отражение Этой последней, скучающей ясности, Этой надменно-покорной безгласности – Верности Вам в тишине.

* * *

Все осталось невозможным, Вечно-памятным, печально-голубым, В этой жизни праведной и ложной – Благодарно-горестным таким… В недоступности своей несложной, Сердце оставалось осторожным, Сердце оставалось молодым. Только слушало, в несмелом восхищеньи, Голос Ваш, надменный и родной. Не любовь – а только тень от тени Той, что называется земной…

* * *

По ком, по ком ты слезы проливаешь…

По ком, по ком… Сама не понимаю (Все имена не значат ничего). Зачем, зачем понадобилась маю Сухая гибель сердца моего? Не будет слез, как в песне той любимой Не будет слез, ни песни, ни заботы, Ни зависти, такой невыносимой, К тому, кто хочет и кто ждет чего-то. Не будет страха. Ничего. Никак. По-разному бывает. Можно так.