Стиль барса
Шрифт:
– Во-первых, он предложил мне стать его подругой, – гордо произнесла Лиза, – а во-вторых, я теперь знаю, как пропадают подшипники.
– В принципе, меня не интересует ни то, ни другое, – вздохнул Китаец, – но раз уж тебе удалось что-то узнать, выкладывай насчет подшипников.
Лиза рассказала ему все, о чем натрепал ей Михаил Леонидович.
– Полезная информация для Крестовского… – задумчиво произнес Китаец, доставая сигарету из пачки, – только, пока я не найду Женю, боюсь, она не пригодится ему.
– Обещал мне все, что ни пожелаю, – с таинственной улыбкой вернулась к теме заватовского «сватовства» Лиза.
– И ты поверила? – насмешливо взглянул на нее
– Я ему понравилась – это точно, – твердо сказала Лиза, не пряча торжествующей улыбки.
– Да, губа не дура, – засмеялся Китаец.
– А вот ты ни фига в женщинах не разбираешься! – с досадой воскликнула Лиза.
– Не провоцируй меня на длинный и нудный разговор.
«Массо» въехал во двор, образованный двумя двух– и одной четырехэтажной «сталинками». Китаец проводил Лизу до квартиры, сохраняя бдительность и осторожность. Покончив с воспитательной работой, он снова сел за руль. В запасе у него оставалось полчаса до встречи с Митрохиной. Он решил эти полчаса провести в одиночестве, но не тут-то было.
Открыв окно, Лиза наполнила двор своим звонким голосом и энергией призывных жестов. Китаец вернулся в квартиру.
– Звонят. – Лиза ждала Китайца в прихожей с трубкой в руках.
Китаец взял у нее телефон.
– Слушаю.
– Я, сыщик, не пойму, ты выполняешь мой заказ или просто так штаны просиживаешь? – узнал он грубый голос Тяпы.
– Я в курсе, что на тебя было покушение.
– В курсе, – хрипло и язвительно рассмеялся Тяпа. – Не забывай, на каких условиях ты работаешь, – угрожающе прозвучал его голос.
– Думаю, финал не за горами. – Танин соблюдал в разговоре вежливую дистанцию и невозмутимость.
– Твой – да, если через двое суток я не буду знать, кто меня собирается убить, – мрачно процедил Тяпа.
Китаец расслышал в этой фразе звериный рык. Сдержанный, но оттого еще более впечатляющий.
– Пока я еще жив, – равнодушно произнес Китаец. – Хочу тебе напомнить, что я не твой «телок», а сыщик. Ты что же, не знаешь, кто в тебя стрелял?
– Какие-то говнюки-молокососы, – зло бросил Тяпа, – никто из моих людей их не знает.
– Я хочу у тебя спросить. – Китаец говорил медленно и раскованно. – С кем дружит Митрохина?
– А я почем знаю? С отцом ее я имел дело… – буркнул Тяпа.
– И кто же он?
– Борода.
– Спасибо за информацию.
Еще раз пообещав Тяпе найти виновника, Китаец нажал на клавишу «отбой» и молча направился к двери. То обстоятельство, что отец Митрохиной был криминальным авторитетом, еще раз убедило его в том, что речь идет о бандитской разборке. И если это действуют не авторитеты, за что он мог поручиться, значит, орудуют отморозки. На слуху были две банды – Магарыча и Башкира. Оставалось выяснить, любовницей кого является Митрохина, и каким-то образом узнать, где прячут Женю. Он намерен был использовать Яну Аркадьевну, памятуя о том, что ее сожитель убил ее отца. Ее гнев и ненависть должны были сыграть ему на руку. Конечно, он не рассчитывал завербовать Яну под свои знамена, но кто знает, может, она приведет его к разгадке? Хотя он нисколько не сбрасывал со счетов тот факт, что любовник Митрохиной и не похищал Крестовскую.
На город плавно накатывали сумерки. Китаец любил этот час: глазам, уставшим от дневного света, можно наконец было дать отдых. Он с удовольствием смотрел, как смягчается освещение, как меркнут краски, как уплотняются предметы и вместе с тем делаются зыбкими их очертания, размытые вездесущей синью вечернего воздуха. Все словно обретало свое значение: события, люди, их мысли и поступки. Он вспомнил фразу Камю, что полет птиц под вечер становится
Так думал Китаец, двигаясь в автомобильном потоке. Еще он вдруг подумал о том, что ему мешает спать с Лизой. Он хотел отмахнуться от этой невесть откуда взявшейся мысли, но, посчитав это малодушием, решил для самого себя ясно и четко сформулировать свою позицию. Хотел ли он ее? – спросил он себя. Иногда.
Как реалист, а первой реальностью для мужчины являются его плотские желания, Китаец стремился заглянуть в корень. Да и потом, он достиг такой степени понимания человеческой сущности, что для него не было проблемой разглядеть эти желания и в женщине, несмотря на все ее показное равнодушие и кокетство. Он не был циником и не усматривал ничего пошлого в сексе без любви, но только между такими партнерами, которые были вполне психически здоровы и духовно развиты, чтобы не превращать это, по сути, радостное занятие в средство решения своих проблем, связанных с дефектами психики, комплексом неполноценности или чувством социальной ущемленности. Можно сказать, что к подобным встречам мужчины и женщины он относился весьма прагматично. Благородство его натуры позволяло ему всегда быть на высоте, оно было своего рода прививкой против цинизма, ведь он нравился женщинам, и если бы не его сдержанность и чувство такта, то запросто мог бы превратиться в пресыщенного наглеца.
Китаец скривил рот в усмешке. Его ирония была обращена против него самого. «Ну что ж, дальше, – пришпорил он себя. – Иногда ты был бы не прочь с Лизой… Когда – иногда? – Он нетерпеливо вздохнул, точно этот допрос устроил не он сам, а кто-то другой. – Например, сегодня, увидев ее с Заватовым… Значит, просто так Лиза как женщина не возбуждает тебя, – с облегчением подумал он, – тебе нужна определенная ситуация, тот или иной расклад обстоятельств… Но ведь так обычно и влюбляются. Что там по этому поводу говорит Декарт? Ах да, зацепилось, говорит. Твоя жажда взаимопонимания, твоя нежность, все, что сладкой истомой и жарким приятием живет в твоей душе, концентрируется на одном объекте. Мы думаем, что это объект вызвал в нас подобные чувства, а на самом деле он лишь дал им воплотиться в форму конкретной страсти и привязанности».
Китаец закурил.
«И что же, ты будешь с ней спать? – намеренно резко спросил он себя. – Нет. Пока нет, – поправился он, не желая чем-то связывать себя. – Постараюсь», – двусмысленно улыбнулся он, выворачивая на улицу Горького.
Еще издали он увидел стройный силуэт, одетый в бирюзу. На Яне Аркадьевне было декольтированное платье с умопомрачительным разрезом сбоку. Подхватываемые легким ветерком полы ее крепдешинового наряда поднимались на высоту, достаточную для того, чтобы по достоинству оценить изящество ее ног и их плавный переход в бедра.
Китаец остановил «Массо» и, спрыгнув с подножки, быстро подошел к ней.
Она обернулась.
– Еще раз добрый вечер, – широко улыбнулся он.
– Добрый. – Митрохина ответила ему слабой улыбкой.
Китаец непринужденно взял ее под руку и, не обращая внимания на ее удивленные взгляды, повел к машине.
– Ваше чудесное платье не очень располагает к езде на подобных степных скакунах, – пошутил он, – но я вам помогу.
Он ловко подсадил Яну Аркадьевну в джип и сам сел за руль.