Стиль барса
Шрифт:
– Башкир, – ровным голосом сказал он в трубку, когда лысый, вскинув руки к голове, повалился на диван, – привет тебе от Тяпы.
– Кто говорит? – Голос абонента был довольно интеллигентным, но в нем слышались нотки раздражения.
– Это неважно, Саша, – вкрадчиво произнес Китаец, ставя автомат рядом с тумбочкой. – Тяпа хочет тебе кое-что предложить. Он сожалеет, что положил трех твоих бойцов.
В трубке повисло молчание, видимо, Башкир решал, стоит ли так быстро соглашаться. Чтобы подбодрить его, Танин продолжил:
– Тяпа ждет тебя завтра,
– Я что, самоубийца, встречаться на его территории? – усмехнулся Башкир. – Если он поумнел и согласен говорить, встретимся на нейтральной территории.
Башкир наживку заглотил, теперь у Китайца не оставалось и доли сомнения, что авторитетов убирает он.
– Где, например? – спросил Танин.
– У шашлычной, на двадцать втором километре Волгоградской трассы. С каждой стороны по одной машине с бойцами, не больше.
– О’кей, Башкир, договорились. – Танин отключил сотовый, сунул его себе в карман и стал искать Женю.
Он обшарил обе комнаты, залез в видавший виды буфет и громадный шкаф из светлого дерева, напомнивший ему шкаф в московской квартире его отца. Потом вышел из дома и принялся мерить шагами участок. Полуразрушенный сарай, до которого он наконец добрел, не подвинул его ни на сантиметр к достижению цели. Кроме досок и пластиковых бутылок из-под заморской шипучки, там ничего не было. Китаец решил поработать голосом. Он вернулся к дому и принялся звать Женю. Ответа не последовало. И тут он приуныл. Он вошел в сени, сел на сундук и закурил. Постучал по сундуку, потом открыл его, но обнаружил только старый хлам: какие-то выцветшие тряпки, железяки и пару картонных коробок.
«Что же это, Женя спрятана в другом месте? – удрученно подумал он, выпуская дым через тонкие ноздри. – Но где? В другой избушке, на противоположном краю города, в какой-нибудь Большой Чистяковке? – саркастично и озадаченно спросил он себя. – Стоило расходовать время на эту деревеньку!»
Китаец медленно поднялся и машинально пнул ногой сундук. «Так, так, это ведь деревенский дом, Танин, а не городская квартира, здесь должен иметься погреб или подвал… Гениально, – насмешливо похвалил он себя, – видно, ты и вправду устал, что мозги твои ворочаются еле-еле». Он снова прошел в комнату-залу, проверил полы, но нигде не обнаружил никакого люка. В соседней комнате пол тоже представлял собой сплошную деревянную поверхность.
«Черт бы побрал эту деревушку!»
Раздосадованный, он снова сел на сундук. «Спокойно, – скомандовал он себе, – не стоит вдаваться в панику и тем паче – в истерику. Надо еще раз обыскать участок». Он встал с сундука, и тут его осенила догадка. Он сдвинул сундук с места. Кофр оказался на редкость тяжелым. «Старинная работа», – с усмешкой подумал Китаец. Справившись с этим передвижением, Танин встал на колени и, к своей радости, обнаружил крышку люка. Он напряг все силы и потянул за железное кольцо. Крышка поддалась, и в лицо ему прянул затхлый сырой воздух. Танин поморщился, словно на него пахнуло замогильным холодом. Держась на руках, он свесил тело в образовавшуюся
– Женя, – окликнул он мрак, – ты здесь?
В глубине погреба он услышал смутное шевеление. Но голоса никто не подал. Оставив попытки голосом пробудить притаившуюся темень, Китаец стал осторожно спускаться, на ощупь передвигая ноги и напрягая державшиеся за верхние ступени руки.
Через несколько секунд ступни его нащупали неровный земляной пол. В подвале было холодно.
Танин достал из кармана фонарь и посветил им перед собой. Яркая полоска выхватила из мрака кучу соломы и скорчившуюся на ней фигуру в телогрейке.
«Какая забота о заложнице!»
Девушка с ужасом смотрела на приближавшегося к ней Танина, старательно подгибая под себя голые ноги. «Неужели это та самая девушка, которую я видел два дня назад возле Академии права? Она была такой энергичной, веселой, оживленной…» – мелькнуло у него в голове.
– Женя, – как можно мягче произнес он, – меня послал твой отец…
На миг лицо девушки озарила робкая надежда, которая вскоре исчезла, уступив место первоначальному недоверию. Она поежилась, еще больше скрючилась и замерла, как зверек, смирившийся со своей участью.
Китаец опустился рядом с ней на солому, взял ее руки.
Женю бил озноб. Она подняла к Танину лицо, и он заметил, что она с трудом сдерживает дрожь, пробегавшую по ее губам, так, что зубы стучали. Он достал из кармана фляжку с коньяком.
– Ну-ка, выпей. – Китаец протянул ее девушке.
Та, вытаращив глаза, молча смотрела на Танина.
Он отвинтил пробку на фляжке и сам поднес ее к Жениным губам. Потом наклонил. Женя отвернулась.
– Это коньяк, выпей, он поможет тебе немного согреться. К тому же нам надо спешить. Твой отец ждет нас.
После этих слов Женя взяла фляжку и, все еще недоверчиво глядя на Танина, понюхала, поднеся горлышко к носу. Потом сделала большой глоток.
Танин обнял девушку, пытаясь унять бившую ее дрожь.
– Пей еще. Отличное средство от всяких непредвиденных ситуаций.
Женя повиновалась. В полумраке (он держал фонарь направленным в другую сторону) Танин видел, как морщится Женя, как по-прежнему беспокойно косится на него.
– Можешь идти? – шепнул он, сильнее прижимая ее к себе.
Она слабо кивнула. Он взял у нее фляжку, поднял ее и, придерживая за талию, повел к лестнице.
Путь наверх оказался не из простых. У Жени подкашивались ноги, она то и дело бессильно повисала на Танине, который мало того, что сам поднимался по ужасно неудобной, если не сказать опасной, лестнице, но и тащил за собой девушку.
Очутившись наверху, Танин подхватил девушку на руки и вынес из дома. На миг он показался себе пожарным, спасающим из огня хрупкое создание в лице Жени Крестовской. Опустив заложницу на землю, он, по-прежнему обнимая ее, направился к джипу. Женя брела, то и дело спотыкаясь и приседая – ноги отказывались ее держать. Танин был начеку, вовремя поддерживая девушку.