Стилет
Шрифт:
Прежде чем он смог ответить, Тонио вернулся в комнату.
— Коктейли, синьоры, — объявил он.
Тонио расставил маленькие чашечки и серебряный кофейник на столике перед кушеткой и, поклонившись, вышел в столовую. Чезаре слышал, как он возится с посудой.
Илеана разлила кофе, а он наблюдал за ней. Ему трудно было понять, почему он чувствует себя так хорошо — успокоился и расслабился. Все-таки Илеана удивительно благотворно действует на него. Между ними нет никакой необходимости притворяться. Они
Она протянула ему чашечку кофе.
— Сахар?
Чезаре покачал головой и взял чашку. Пил маленькими глотками: горький привкус “эспрессо” доставлял ему удовольствие.
— Ты сегодня что-то слишком спокоен, мой дорогой, — сказала она по-французски.
— Я устал, — ответил он тоже по-французски. — Провернул массу дел.
Она подошла к нему, села рядом и слегка коснулась его виска.
— Ну все-таки, — сказала она мягко, — разве я плохо решила, что мы поедим дома?
Он кивнул головой, успокоенный прикосновением ее пальцев.
— Мы должны пораньше лечь спать, — продолжала она. — Я прослежу, чтобы ты хорошо отдохнул. Постараюсь не беспокоить тебя и буду совсем незаметной в постели.
Он закрыл глаза и посмотрел на нее.
— Завтра договоримся, чтобы ты получила номер в отеле.
— В этом нет необходимости, — ответила она быстро, все еще поглаживая его виски. — Эта квартира вполне комфортабельна. И места здесь достаточно.
Он улыбнулся.
— Американцы совсем другие люди, Илеана. Ты знаешь это не хуже меня. Будет лучше, если мы снимем тебе номер.
Она легко поцеловала его в губы.
— Ладно. Как скажешь.
Он отхлебнул кофе.
Тонио снова вошел в комнату.
— Будут ли какие-нибудь указания, Ваше сиятельство? — спросил он.
— Нет, спасибо, Тонио. Спокойной ночи, — ответил Чезаре.
— Спокойной ночи. Ваше сиятельство. — Он повернулся к Илеане и поклонился. — Спокойной ночи, баронесса.
— Спокойной ночи, Тонио. — Она подождала, пока маленький слуга вышел из комнаты, затем повернулась к Чезаре и наполнила его чашку. — Я вот о чем подумала, — сказала она. — Мы не можем обедать каждый день дома.
На его губах появилась улыбка. Он знал, о чем пойдет речь. Его рука потянулась к карману.
— Конечно, — согласился он. — Сколько тебе нужно?
Она на минутку задумалась.
— Поскольку я буду работать на тебя, было бы справедливым получить небольшой аванс под мою зарплату.
Он кивнул, все еще улыбаясь.
— Совершенно справедливо. Так всегда делается. Она улыбнулась.
— Хорошо. Мне полегчало. Дай мне тысячу, нет, лучше пусть будет две тысячи долларов. Можешь вычесть их из моей зарплаты.
— Две тысячи долларов? — Его лицо выражало недоверие. Она серьезно кивнула.
— Я попытаюсь, чтобы их хватило на все,
— Что ты собираешься купить? — взорвался он. — Дом Диора?
— Не шути, Чезаре, — сказала она.
– Ты ведь не думаешь, что я могу выходить в этих платьях?
Он начал смеяться. До чего же нелепо! Она действительно не имеет никакого представления о деньгах.
— Ну хорошо, я дам тебе чек, — сказал он.
Он подошел к небольшому столику, выписал чек и протянул ей.
— Этого должно хватить, — сказал он. Она взяла чек и положила на кофейный столик. На чеке значилась сумма в две с половиной тысячи долларов.
Илеане вдруг стало очень жаль его — такого странного, измученного человека. Она протянула руку и привлекла его к себе на кушетку.
— Спасибо, Чезаре, — сказала она нежно.
Глаза у него были грустными.
— Не за что, — ответил он. — В конце концов, мы должны держаться друг за друга. Мы ведь последние остатки умирающей цивилизации.
— Не говори так, — сказала она быстро. — У тебя все звучит так безнадежно.
Он посмотрел на нее, и в его глазах отразилась лишь глубокая пустота.
Ее охватила необъяснимая грусть. Она поцеловала его, а ее рука опустилась на его бедро. Ее пальцы почувствовали мгновенную реакцию мускулов на это прикосновение. Она еще сильнее сжала его бедро.
— Пойдем, — сказала она мягко, ощущая в себе удивительное чувство материнской заботы. — Я помогу тебе расслабиться.
В этом она была абсолютно уверена. Она прекрасно знала все приемы, которые могут заставить мужчину забыться. И забыться самой.
Большой Голландец, глядя через заднее стекло автомашины, припаркованной на углу, увидел, как они вышли из “Эль-Марокко”.
— Заводи, — сказал он водителю. Высокий швейцар подал сигнал такси. Большой Голландец увидел, как Илеана что-то сказала Чезаре, а тот улыбнулся и покачал головой в сторону швейцара. Они повернулись и пошли в противоположную сторону.
Он злобно выругался. Четыре вечера они готовили это дело, и каждый вечер пара брала такси.
— Они пошли пешком, — сказал он. — Поезжай на Тридцать пятую. Попытаемся перехватить их на Лексингтон-авеню.
Но когда они повернули на север, чтобы попасть на Лексингтон-авеню, и устремились к перекрестку, они все равно опоздали. Илеана и Чезаре были уже в конце улицы и поворачивали на Пятьдесят третью улицу в сторону Парк-авеню. Большому Голландцу удалось засечь их на повороте.
— Черт побери! Мы упустили их! — выругался он. — Поезжай по Пятьдесят пятой и спускайся к Парк-авеню. Мы попробуем перехватить их там.
Водитель повернул к нему бледное встревоженное лицо.
— Мне это не нравится, босс, — сказала он, явно нервничая. — Может, лучше доберемся до них в другой вечер.