Стилист

Маринина Александра

Выходя из здания, где располагался офис издательства «Шерхан», Доценко чуть не сбил с ног Оксану, которая шла ему навстречу, но, казалось, ничего вокруг себя не видела. На лице у девушки была написана такая острая, мучительная тревога, что Доценко даже испытал угрызения совести, ведь он знал, что эта тревога вызвана угрозой убить Оксану, если Есипов не даст требуемых денег. Конечно, никто ее трогать не собирается, все это блеф, который должен был вызвать определенную реакцию и уже принес свои результаты, но девушка-то этого не знает. А срок выплаты

наступит уже завтра.

Доценко схватил почти бегущую девушку за руку.

– Оксана, подождите.

– Да?

Она резко остановилась, но глаза ее были устремлены вперед, словно мысленно она все еще продолжала бежать.

– Что вы хотите? – недовольно спросила она, нахмурившись. Потом узнала Мишу, и лицо ее внезапно смягчилось. – Вы из милиции, да? Вы меня уже допрашивали после убийства в доме у переводчика.

– Совершенно верно, – лучезарно улыбнулся Миша. – Как приятно, что вы меня помните. А у меня к вам дело.

– У меня к вам тоже. Где мы можем поговорить?

– Я не знаю, – развел руками Доценко, оглядываясь. – Вы здесь бываете, как я понимаю, довольно часто, так что это вы должны мне сказать, где здесь можно поговорить.

– Здесь – нигде, – отрезала Оксана. – Вы на машине?

– Нет. Я на метро приехал.

– Не возражаете поехать ко мне домой?

– А может, лучше ко мне на работу? – предложил Доценко.

– Мне все равно. Можно к вам на работу. Пошли.

Она решительно развернулась и двинулась в сторону двери, ведущей на улицу. Михаил и опомниться не успел, как она остановила частника, и через несколько секунд они уже ехали в чьем-то зеленом «Форде» в сторону Садового кольца.

* * *

– Вы должны мне помочь, – начала Оксана, едва переступив порог кабинета, в котором, к счастью, никого не оказалось, и Миша мог рассчитывать на спокойную беседу с глазу на глаз. – Потому что от Есипова, как я теперь поняла, помощи не дождешься.

– Я вас слушаю.

– Вчера к Кириллу приходил какой-то уголовник. Насколько я поняла, он связан с той девицей, которую убили в доме у переводчика…

Миша отдал должное Оксане. Вчерашние события она изложила последовательно и лаконично, не упуская главного и не увязая в лишних деталях, загромождающих повествование.

– Кирилл не собирается ничего предпринимать, чтобы найти убийцу, он хочет попытаться обмануть этого уголовника. А я не так наивна и знаю, что шуточки с уголовниками обычно плохо кончаются. Они вовсе не глупее нас, и напрасно Кирилл думает, что сможет его одурачить.

– Оксана, что я могу для вас сделать? Для того чтобы Кириллу не пришлось платить деньги, нужно не позднее завтрашнего полудня назвать имя убийцы, верно ведь? Мы бьемся над этим убийством целый месяц и ничего пока не сумели. Как я могу вам обещать, что завтра к обеду буду знать имя преступника? Это нереально, поймите.

– Хорошо, пусть нереально. Не надо называть имя, заставьте Кирилла отдать им деньги. Пусть он не валяет дурака, пусть не пытается

их обмануть. Они же убьют меня, как вы не понимаете! А я со своей стороны расскажу вам все, что знаю, отвечу на любые ваши вопросы, даже на неприятные, потому что хочу, чтобы вы поскорее поймали этого убийцу.

– Ответить на все наши вопросы, даже на неприятные, – это мужественное решение. Вы сами его приняли?

Возникла пауза, потом Оксана медленно опустила глаза, обвела взглядом пустой стол с поцарапанной полированной крышкой, взмахнула ресницами и уставилась на Доценко в упор.

– Нет. Это решение я приняла не сама. Мне его подсказали.

– Я могу узнать – кто?

– Можете. Мой знакомый.

– У него есть фамилия?

– И даже имя. – Губы Оксаны дрогнули в грустной улыбке. – Вадим Устинов.

– Кто он? Где работает? Чем занимается?

– Не знаю. Референтом в какой-то правительственной структуре, я в этом плохо разбираюсь.

– И что же он вам посоветовал?

– Он посоветовал прийти к вам и предложить ответить на любые вопросы, которые могут помочь найти убийцу.

– Это мудрый совет, – одобрительно кивнул Доценко. – Господин Устинов – ваш родственник? Друг?

– Друг.

– Как давно вы знакомы?

– Какое это имеет значение?

– Имеет. Возможно, он тоже обладает какой-то полезной для нас информацией, если знаком с вами достаточно давно. Тогда мы и его попросим ответить на наши вопросы.

– Он ничего не знает. Он общается только со мной. Ни с кем из работников издательства он не знаком.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверена.

– Хорошо, начнем с самого начала. Когда вы узнали о существовании Марины Собликовой по кличке Газель?

– Когда ее убили.

– А с Андреем Кореневым вы были знакомы?

– Конечно. Я видела его сначала, когда он работал водителем-курьером, а потом – в доме у Соловьева, когда он стал работать его помощником. Только я не знала, что его фамилия Коренев. Андрей, и все.

– А когда вы услышали впервые его фамилию?

– Когда разговаривала с ним по телефону. Кирилл вышел по делу, оставил меня в машине одну и сотового телефона не взял. Пока его не было, раздался звонок, и мужской голос попросил передать, что звонил Коренев. Я фамилию запомнила и Кириллу передала, но с самим Андреем ее не связала.

– А что было дальше?

– А дальше я поняла, что в доме у Соловьева что-то ищут.

Снова пауза, на этот раз наполненная электрическими разрядами. Оксана отвела глаза и стала разглядывать грязные потеки на давно не мытом оконном стекле.

– И? – не выдержал Доценко.

– И я рассказала об этом Устинову. Это его очень заинтересовало.

– Оксана, вы понимаете, что говорите? Вы отдаете себе отчет в том, что сейчас происходит в этом кабинете?

– Да.

Она смотрела прямо в глаза Доценко, неестественно спокойная, словно окаменевшая. Зрачки расширены, губы плотно сжаты, щеки ввалились.