Стингер

Шеридан Миа

— Очень, очень смешно, — сказала она, хлопнув меня по заднице.

— Ой! — я вскрикнул, а затем снова ухмыльнулся.

Мы закончили мыть друг друга, а затем вышли из душа, чтобы украсить нашу унылую маленькую елочку. Хотя когда мы уселись на диване, прижимаясь друг к другу, в камине потрескивал огонь, я смотрел на частично украшенную гирляндой, покосившуюся елочку, и не думал, что когда-либо в жизни видел более красивую елку.

Я притянул Грейс ближе к себе, и знал без всяких сомнений, что любил ее. Я был влюблен в эту девушку

в своих объятиях. В тот момент это было так же ясно и понятно, как тихо падающий снег за окном. Возможно, я любил ее долгое, долгое время. Такое возможно? Было ли важно, когда это случилось и почему? Возможно, любовь и была сложной, но в то же время самой простой вещью в целом мире.

Она уткнулась в меня, и слова застряли в горле. Через минуту она повернулась ко мне и мечтательно посмотрела в мои глаза.

— Счастливого Рождества, Карсон, — прошептала она.

Я улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Счастливого Рождества, Лютик, — сказал я.

34 глава

Грейс

Я проснулась от птичьего пения за окном и лучей солнечного света, пробивающихся сквозь полумрак спальни. Пришло Рождество! Я перевернулась и лениво потянулась, а затем прижалась к теплой спине Карсона. Он немного откинулся, и я поцеловала гладкую кожу его плеч, мои губы задержались на его небольшом шраме, обдувая его.

— Доброе утро, — сонно сказал он.

— Привет, — прошептала я, все еще водя губами по его спине. — Так что, ты не всегда встаешь ни свет ни заря? — поддразнила я.

Он усмехнулся.

— Нет, не всегда. И точно не тогда, когда у меня есть теплый и мягкий Лютик, с которой можно пообниматься.

Он повернулся ко мне, и мы уютно устроились, свернувшись калачиком. Наши руки переплелись, и я почувствовала, как мои соски затвердели, а между бедрами стало влажно.

— Как твои мышцы? — прошептал он.

— Хорошо. Лучше, — шепнула я в ответ.

Я по-прежнему чувствовала скованность, но больше как после тяжелой работы, а не как после прыжка под движущийся поезд, как это было накануне.

Карсон передвинулся за мою спину и занимался со мной любовью медленно и осторожно, неторопливо двигая бедрами, пока я отчаянно не застонала. Он улыбнулся мне в плечо и ускорился.

Я закричала, и Карсон застонал мне в шею, когда нас одновременно накрыло оргазмом, и мурашки побежали по нашей коже.

— Боже, я люблю слушать, как ты кричишь, — глухо сказал он, горячо дыша мне в ухо, так, что я едва могла разобрать его слова. Он вышел из меня и откатился в сторону.

Я улыбнулась.

— Постараюсь потише, — сказала я.

Он приподнялся.

— Ни в коем случае. Мы просто купим дом в деревне, так что не будем беспокоить соседей, — он усмехнулся.

— Дом? — выдохнула я и серьезно посмотрела на него.

Он изучающе посмотрел на меня.

—

Когда-нибудь да, дом. Я хочу приходить к тебе домой, Грейс. Я хочу, чтобы у нас были дочурка и сынишка. — Он замолчал, его глаза наполнились еще большим теплом. — Я люблю тебя, — мягко сказал он.

Я неподвижно застыла в его руках и моргнула, мои губы приоткрылись. Вчера я поняла, что любила его, сидя перед камином и любуясь на нашу трогательно красивую елку, и любила его миллион раз до этого, когда смотрела в уязвимое выражение его лица.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я.

Улыбка, осветившая его лицо, последовала незамедлительно и была ошеломительной:

— Да? — спросил он.

Я покачала головой, мои глаза наполнились слезами.

— Да, — прошептала я. — Я тебя люблю. И ты помнишь про дочурку и сынишку.

Он усмехнулся:

— Я не могу забыть наших детей, Лютик.

Я засмеялась и закашлялась:

— Счастливого Рождества, Карсон!

— Счастливого Рождества, Лютик! Давай, давай, вставай. У меня есть кое-что для тебя.

Он встал и пошел в ванную, чтобы выбросить презерватив.

— Что? У тебя есть что-то для меня? Как? — я была в замешательстве.

— Не беспокойся об этом, — его голос доносился уже из коридора. — Просто встань и помоги мне.

Я встала и натянула на себя боксеры Карсона и одну из моих толстовок.

Я зашла в ванную, а затем пошла на кухню, где Карсон уже готовил кофе. Я достала продукты для блинчиков и бекон и принялась готовить.

Он подошел ко мне сзади, обнял за талию и прошептал на ухо:

— Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. — Он улыбнулся мне в шею: — Мне нравится это говорить.

Я усмехнулась и повернулась так, чтобы поцеловать его:

— Хмм... мне нравится это слушать. Я люблю тебя.

Мы стояли так несколько минут, а потом я печально вздохнула:

— Жаль, что нельзя волшебным образом все исправить в Вегасе, чтобы мы могли просто остаться здесь навсегда.

Карсон вздохнул:

— Да, к сожалению, это не работает таким образом, Лютик. Все будет хорошо. Так или иначе. И мы вернемся сюда на следующее Рождество, позовем всех наших друзей и родственников и будем праздновать тот факт, что все уже позади.

Я обернулась и посмотрела ему в глаза:

— Обещаешь?

— Обещаю, — кивнул он, нежно целуя меня в губы. — А теперь сделай мне завтрак, женщина.

— Притормози, Карсон Стингер. Сейчас ты попробуешь лучшие блины в своей жизни.

— Да, мэм, — сказал он, ухмыльнувшись и возвращаясь к приготовлению кофе.

Мы сели за стол, чтобы поесть, и Карсон застонал, когда попробовал мой блинчик.

— О, боже, женщина, ты знаешь, что делать с миской теста.

Я засмеялась.

— Чертовски верно! В рождественское утро я главная по блинчикам в моем доме, — сказала я, взяв в руки бекон и опуская его в соус.

Карсон посмотрел на меня.