Стиратель границ. Том 1
Шрифт:
Рассвет, как государство, включал в себя несколько селений, помимо столицы. Это был Бережок, деревня с очень сложной историей, которую сейчас превращал в центр торговли Кирот. Тот самый, который открестился от посещения моего праздника. Были Нички, где жил Арин. Типичная деревня, но Арин был пивоваром, который успешно варил хмельной напиток в количестве, достаточном для всего Рассвета. Нички располагались восточнее Бережка, на том же берегу реки Нируды – широкого водного полотна, которое могло быть естественной границей. Нички прикрывал
Еще восточнее, но уже за берегами речки Крали, находилось Заречье. Все это: Нички, Бережок, Форт и Заречье – новые земли Рассвета. Новые, потому что Рассвет отнял их у Пакшена и Мордина. Нички, Бережок и Форт – земли Пакшена, а Заречье, которое включало в себя несколько средних деревень – земли Мордина.
Уникальное положение Рассвета позволяло мне без опаски «хулиганить», а проблемы с моими северными соседями и вовсе лишили меня страха. Мордин и Пакшен воевали. Но при этом были группировки в Советах, которые хотели мира. Передела или перемирия – и в этом были свои тонкости.
Например, Миолин, правитель Пакшена, разругался с собственным Советом и вышел к нашим границам с сотнями воинов и простых жителей. За это его убили, но люди остались в Рассвете. Совет Пакшена в свою очередь делился на тех, кто хотел войти в состав Мордина, и тех, кто готов был биться до конца.
К счастью, я не так хорошо был знаком с правителями Мордина, но зато мординское дворянство, тоже перебежавшее в Рассвет, стало прекрасными наемными убийцами. Например, Килос, брат Леверопа, моего телохранителя – он по наущению Севолапа был организатором третьего покушения на мою жизнь. Вероятно, мординским я просто не нравился – они уже успели на мои земли напасть, еще в конце лета.
Еще имелся Монастырь и Пирокант, который был главой его Совета. Верховного, если мне не изменяла память, так как это место я не посещал уже давно. Там жаждали иного объединения земель – уже вокруг Пакшена, потому что только там остался Орден. Назвать его иначе, как мускулами Монастыря в миру, я не мог. Но Орден развалился. Сложная история.
И вообще все вокруг было довольно сложным. Несколько сторон конфликта, многогранные Советы и простые люди, которые хотели сбежать. Чтобы быть совершенно честным, скажу, что в Рассвете тоже не всем понравилось. Некоторые даже ушли обратно или осели в Бережке или Ничках, где было гораздо привычнее, чем в самом Рассвете.
Дело в том, что я отказался от денег внутри Рассвета. Это не требовалось на начальных этапах и не тяготило до сих пор, даже когда население заметно увеличилось. Кому-то это мешало. Кому-то нет. А потом мое маленькое государство жило своей собственной жизнью.
– Пришли, – доложился Конральд, когда мы подобрались к одной из сторожевых башен, окружавших основную часть Рассвета.
– Вы заперли его здесь? – я посмотрел на основание
– Тюрьмы у нас пока что нет, – он пожал плечами, повернул ключ и вошел.
Пленник даже не пошевелился. Он сидел на невысокой деревянной скамье, настолько неудобной, что ноги ему пришлось вытянуть почти до самой двери. Но достать до нее, чтобы как-то шуметь, он не мог.
Связанные грубой веревкой, в которой я разглядел очередной продукт Рассвета, руки прятались за спиной, а сам Севолап был одет в рубище, соответствующее погоде: ободранная меховая жилетка, да тряпки. Руки и ноги, чтобы избежать обморожения, ему замотали в полосы шкур. Бывший советник Миолина заметно потерял в весе, но несмотря на изможденный вид, он все равно поднял голову, чтобы посмотреть на меня:
– Бавлер… – почти простонал он.
– Так он признался? – спросил я у Конральда.
– Признался, конечно, – последовал ответ. Севолап закивал. От его прежней наглости не осталось и следа.
– Так он будет сотрудничать? – я нарочно игнорировал бывшего советника Миолина, но он все равно ответил. Даже не ответил, а почти выкрикнул:
– Буду!
Удовлетворенный ответом, я вывел Конральда из башни и захлопнул дверь, оставив Севолапа в полном одиночестве:
– Еще пару дней подержишь, а потом можно будет выпустить под надзор, – приказал я.
Задул сильный ветер, пронизывающий до самых костей. Шумно затрепетало пламя факелов, что висели возле двери. С земли поднялся снег, и даль потемнела, словно весь Рассвет вдруг скрылся во мраке.
Хорошо, что никто не знал о том, кто я и откуда. Ни о моем происхождении, ни о том, что я помню историю – а за редким исключением никто не знал, что происходило даже пятьдесят лет тому назад. Иначе бы уже слушал про «плохие знамения» – хотя от Конральда, серьезного наемника, я бы такого точно не услышал.
Простые люди уже давно прозвали меня «Стирателем границ», потому что я впервые на их памяти сдвинул эти самые границы. Так что нечто народно-оригинальное подобная ноябрьская погода точно могла вызвать.
– А что делать с проблемой на юге? – вздрогнул наемник, скорее тоже от холода, как и я. – Людей этот купол все больше беспокоит.
– Купол держит то, что создала магия, – вздохнул я. – Купол магический, мертвяки в нем – тоже магические. Пусть так и останется до поры до времени.
Наемник недоверчиво покачал головой. Он был прав. Следы прошлого в южных лесах Рассвета могли вызвать массу проблем, если Монастырь решит отвернуться от нас. Но пока решение «терпело», и я мог сосредоточиться на более серьезных проблемах.
– Обнесите забором повыше, чтобы люди не волновались, – вздохнул я.
Наемник потоптался рядом, точно не уверенный в том, что ему предстоит делать, а потом протянул широкую короткопалую ладонь:
– С днем рождения, Бавлер!