Сто имен

Ахерн Сесилия

— Уехала, — повторила старуха. — Я же вам сказала. Я говорила ей, Мэри.

— Это правда, — ответила хозяйка дома, не обращая внимания на соседку.

— Вот видите!

— Не знаете, как мне ее найти?

— Я с Бриджет незнакома. Мы купили этот дом в прошлом году. Наверное, Агнес сможет вам помочь.

Китти извинилась за причиненное беспокойство, дверь захлопнулась, изнутри послышался энергичный вопль Мэри, призывающей свое семейство заткнуться. Китти обратилась к Агнес. Ясное дело, та знает все обо всех жителях квартала. Мечта журналиста. Китти прикинула, не перебраться ли

к Агнес через ограду между домами — всего-то по колено, — однако старуха могла этого не одобрить, поэтому Китти чинно вернулась по дорожке к воротам, затем вошла в соседнюю калитку и приблизилась к Агнес.

Та с удивлением покосилась на нее:

— Чего попросту через стенку не перелезли?

— Вы знаете, где теперь живет Бриджет?

— Мы сорок лет прожили дверь в дверь. Замечательная женщина! А ее дети выросли эгоистами, никудышниками. Послушать их разговоры — голубая кровь, не иначе. Не так их воспитывали, скажу я вам. Она всего-навсего упала, — сердито продолжала старуха. — Споткнулась. Всякий может упасть, что тут такого? Но нет, бедняжку Бриджет тут же отправили в дом престарелых: ее выводку не терпелось продать дом и потратить денежки на горные лыжи. — Она что-то забормотала себе под нос, сердито шевеля губами, причмокивая вставной челюстью.

— А в каком она доме для престарелых?

— Сент-Маргарет, Олдтаун! — все так же сердито сказала Агнес.

— Вы ее навещали?

— Я? Нет. Я дальше лавочки в конце квартала не добираюсь, а потом еще надо сообразить, как вернуться обратно. — Она одышливо рассмеялась, смех перешел в кашель.

— Как вы думаете, она не откажется поговорить со мной?

Наконец-то старуха присмотрелась к ней:

— А ваше лицо мне знакомо.

— Да, — подтвердила Китти, не испытывая при этом ни малейшей гордости.

— Вы вели передачу о чае.

— Верно! — просияла Китти.

— Я пью «Бэрри», — сообщила Агнес. — Как моя мама, а прежде — ее мать.

— Хороший выбор, — с серьезным видом ответила Китти.

Агнес прищурилась, соображая:

— Передайте ей от меня: Агнес говорит, с вами можно иметь дело. Скажите, что я хочу знать, как она. Сколько лет мы с ней прожили рядом… — Ее взгляд отдалился, ушел в прошлое. — Скажите ей: я пока еще тут.

Китти уже дошла до ворот, когда дверь первого дома распахнулась и вылетело четверо малышей, точно ими из пушки выстрелили, — за ними, отдавая на ходу приказы, поспешала мать.

Агнес крикнула Китти вслед:

— И передайте ей, что они вырубили ее розовые кусты. Все уничтожили.

Мэри испепелила соседку гневным взглядом, а Китти, усмехаясь, помахала ей рукой. По пути к следующему месту назначения она подписала под двумя именами — Сара Макгоуэн и Бриджет Мерфи, — которые она отработала:

Версия сюжета: люди, которые вынуждены были переехать?

Такую тему она вполне способна прочувствовать. Это, можно сказать, ее история. Ее и Колина Мерфи.

Глава седьмая

Автобусы в Олдтаун ходили так редко, что пришлось взять такси, но водитель был родом с другого конца графства, о чем он не уставал напоминать, и они трижды останавливались и просили у прохожих и

проезжих подсказки, а проселочные дорожки словно становились все уже и запутаннее. В глубине сельской местности они разыскали наконец дом престарелых Сент-Маргарет, небольшой домик, построенный в семидесятых, а затем окруженный множеством пристроек, чтобы вместить новых обитателей. Оранжерея справа от дома, некогда обращенная окнами к солнечному югу, теперь была переоборудована в столовую, а слева до самого забора тянулась веранда с кушетками и креслами. Ухоженный сад, на каждом шагу скамейки, по стенам здания — подвесные горшки с цветами. Если доведется вновь увидеться с Агнес, можно будет ее порадовать: Бриджет устроена в хорошем месте. Было уже семь часов вечера, через полчаса время посещения заканчивалось, и Китти про себя молилась — только бы Бриджет не отказалась ее принять, ведь за весь день ей так и не удалось поговорить ни с одним человеком из списка.

У стойки регистратуры Китти назвала имя Бриджет Мерфи и осталась стоять, пока строгая на вид медсестра с суровым пучком волос проверяла список посетителей. Как объяснить ей, почему явилась незваной, как разрулить ситуацию? Китти неловко топталась на месте, справа от нее за распахнутой дверью гостиной кто-то беседовал с близкими, многие играли в шахматы. Посреди комнаты женщина средних лет с дредами заставляла троих стариков — один с ходунками, другой со слуховыми аппаратами в обоих ушах — играть в «море волнуется».

— Нет, Уолли! — расхохоталась она. — Нет, я сказала: «Замри!»

Старик с наушниками остановился в растерянности.

— Садись, ты выбыл из игры. Выбыл из игры! — еще громче прокричала она. Бросив двух других стариков — они так и застыли, заложив руки за голову, — она высунулась за порог и окликнула: — Молли! — При этом она внимательно, словно соперницу, оглядывала с ног до головы Китти. — Куда Берди подевалась?

— Прилегла, — скучающим голосом ответила молодая сестра с синими волосами и синими ногтями в тон, не отрывая глаз от чьей-то медицинской карты.

— Загляну к ней? — предложила тетка с дредами. — Я принесла карты ангелов, про которые ей рассказывала.

Молли оглянулась на Китти, изогнула бровь, словно намекая: «Потому-то она и поспешила прилечь».

Тетка с дредами расстроилась, точно маленькая девочка, с которой не играют.

— Пойду, — вздохнула Молли, — гляну, как она. Может, выйдет в гостиную.

Чтобы не простаивать, тетка с дредами тут же обернулась и заговорила с тем из стариков, кто оказался ближе других:

— Сет, прочесть тебе стихотворение, которое я написала на этой неделе?

Сет вроде бы не слишком обрадовался, но тетка, не дожидаясь ответа, уселась и начала декламировать, точно на утреннике в детском саду.

Китти смотрела вслед Молли: та прошла по коридору, остановилась у двери туалета, прислонилась к стене, изучая свои ногти. Китти невольно усмехнулась. Досчитав до десяти, она вернулась и сообщила той, с дредами:

— Она заснула.

— Сету пора менять батарейки в слуховом аппарате, — сказала ей сестра, все еще не пропускавшая Китти.

Молли покосилась на тетку с дредами, упоенно читавшую свой стих, и предложила: