Сто имен
Шрифт:
Она так и не заметила, как хлынули слезы, пока Пит не протянул ей платок, только тут Китти ощутила влагу на щеках и вынуждена была высморкаться.
— Ладно, — мягко заговорил Пит, — ладно, это совсем другое дело. Извини, что все не так понял.
Китти могла только кивнуть, принимая извинения, и продолжала тереть глаза.
— На твою квартиру в самом деле нападали?
— Прошлой ночью взорвали петарды. Целую кучу. Несколько тысяч штук. Потому-то я и спала в кресле в чужой квартире.
— Это не шутки. Это опасно. — На лице Пита выразилась озабоченность.
— Все в порядке.
— В полицию обращалась?
Китти
— Почему?
Она пожала плечами. Уж она-то знала почему.
— Нелегко тебе приходится.
Достаточно было этих простых слов сочувствия, чтобы слезы хлынули вновь.
— Пит, я натворила глупостей, я допустила ошибку, грубую, непрофессиональную оплошность, испортила человеку репутацию, может быть, жизнь ему загубила, и я заслуживаю наказания, но… — Рыдания сжимали горло, она с трудом продолжала: — Я больше не могу, Пит! Все, чего я хочу, — писать хорошие истории о хороших людях. Вернуться к той работе, которую люблю, и моя жизнь снова будет нормальной. Я хочу, чтобы в меня снова поверили. Чтобы ты смотрел мне в глаза и слушал, а не глядел на меня с сомнением — да, ты сомневаешься, это так очевидно. Я сама сто раз себя перепроверяю, Пит, и этого хватит: не надо, чтобы меня перепроверяли и все остальные.
Пит с сочувствием смотрел на нее:
— Обнять тебя — это будет очень непрофессионально?
— Обнять тебя в ответ — еще того хлеще? — фыркнула она.
Задним числом она подумала: непрофессионально-то оно непрофессионально, однако порой людям приходится забыть о деле и немного побыть просто людьми. Но от себя Китти не скрывала еще одно обстоятельство: эти непрофессиональные объятия длились чуточку слишком долго.
В квартире Боба шторы все еще были плотно закрыты, когда Китти покидала редакцию. Она подумала, не зайти ли к нему рассказать свою версию событий, пока Боб не услышал новости от кого-то другого, но решила — не стоит. Судя по своему состоянию после бессонных ночей, она понимала, как Боб нуждается в отдыхе.
— Я объясню ему, — донесся с верхней площадки голос Пита. Он запирал дверь офиса.
— Спасибо.
— Нынче без велосипеда? — покосился он на парковку.
— Велосипед украли.
Он уставился на Китти и даже улыбнулся от неожиданности:
— Господи, Китти, тоже они?
— Нет, другие люди. Очень уж я в последнее время популярна.
— Да уж, — покачал головой Пит.
Он смотрел на Китти, словно прежде никогда ее не видел, словно они встретились впервые. Ему как будто впервые пришло в голову, что она привлекательна, что с ней стоило бы познакомиться поближе. И Китти, к ее немалому удивлению, это нравилось. Нравилось, когда Пит так смотрел на нее. Он спустился по ступенькам и вместе с ней вышел из редакции.
— Подвезти тебя?
— Нет, спасибо, дойду пешком.
— До Фейрвью?
— Нет, я не домой.
Они дошли до его автомобиля, и Пит распахнул дверцу со стороны пассажира, сделал рукой приглашающий жест, словно джентльмен иной эпохи.
Китти рассмеялась:
— Отказа ты не принимаешь.
Непривычная близость — сидеть с ним рядом в машине.
— Куда тебя отвезти?
— На Басарас. — Это была центральная станция междугородних автобусов.
— Собираешься сбежать?
— Неплохая мысль. Но, увы, еду всего на несколько часов. Встречусь
— Музей бабочек? Впервые слышу, — недоуменно покачал головой Пит.
— Значит, читателям будет интересно.
— И как эта женщина с бабочками связана с теми, с кем ты успела поговорить?
— У меня еще неделя до отчета! Рано спрашиваешь! — в шутку возмутилась Китти.
— Неделя до сдачи в типографию, — не спустил он ей. — Сюжет мне бы хотелось узнать несколько раньше.
«А уж мне как бы хотелось», — думала втайне Китти.
— Ойсин О’Келли и Оливия Уоллес согласились написать по рассказу для раздела, посвященного памяти Констанс.
— В самом деле? — изумилась Китти. — Как тебе удалось их заманить? Большой гонорар потребовали?
— Напишут бесплатно. Ради Констанс.
Китти задумчиво кивнула. Констанс относилась к авторам с таким уважением — она заслужила, чтобы теперь и они сделали что-то для нее.
— Заполучить этих двоих — редкий успех, Китти, — продолжал Пит. — Ойсин вот уже почти десять лет ни с кем не общается. Оливия последние пять лет ничего не писала и отвергала все предложения издателей, даже самые заманчивые.
— Знаю-знаю, — закивала головой Китти, дивясь про себя, к чему Пит так разжевывает ей, будто она сама не понимает, как им повезло. Прославленные писатели, для «Etcetera» возможность напечатать их новые рассказы — огромная удача.
— Они согласились только потому, что эти рассказы будут включены в отдел памяти Констанс и при условии, что там же будет опубликован последний материал Констанс. Ты поняла?
Китти с трудом сглотнула. Снова кивнула.
— Так что думай быстрее, Лоис Лейн [8] . — Шуткой Пит немного смягчил свою настойчивость.
8
Лоис Лейн — подруга Супермена, журналистка.
— Это и называется «не давить на автора». — Она тоже попыталась прикрыть тревогу улыбкой.
— Теперь ты знаешь, как я живу, — ответил Пит и поглядел на нее так беззащитно, что Китти чуть было не погладила его по руке. Но она справилась с собой, кашлянула, отвела взгляд и выбралась из машины.
Добежала до кассы, но билет ей не продали — автобус уже отчалил.
— Господи! — возопила она, и тут в кармане завибрировал телефон. Это еще кто? Это был Стив. Не могла же она не ответить на звонок после того, как посреди ночи выпихнула его из теплой постели и своими недомолвками внушила его хозяевам мысль, что он смертельно болен. — Прости, я сказала, как ты мне велел, но они все поняли по-своему. Прости, пожалуйста, я все сделала так, как ты велел.
Пауза.
— О чем ты вообще говоришь?
— О хозяевах дома. Я столкнулась с ними поутру.
— Бог с ними. Я еще не заезжал домой. Ты знала, что он журналист? — Вопрос выскочил из него, как пробка из бутылки.
Китти вздохнула и присела на стул для ожидающих рейса.
— Стив, я понимаю, что ты невысокого мнения обо мне и о моих моральных понятиях, но…
— Ты знала, что он журналист? — Стив пыхтел, будто разговаривал на бегу.
— Где ты?
— На вопрос ответь.