Сто имен

Ахерн Сесилия

— Нет, не знала. Он сказал, что пишет книгу. Недокументальную, роман. Про журналистику ни словом не заикнулся. Господи, какая же я идиотка!

— Как это произошло?

— Ты куда-то бежишь или что? Пыхтишь ты, точно…

— Как это произошло?

— Господи! Ну, он зашел в нашу химчистку, как бы случайно. Мне бы сообразить — какая уж там случайность, потащился в химчистку на другой конец города. Мы пошли выпить, поболтать о прежних временах, он понятия не имел о «Тридцати минутах», его это вроде бы не слишком интересовало, — уж тут-то бы мне следовало насторожиться,

но я успела выпить и разболталась, а потом… впрочем, не важно. Будем считать, это все.

— Нет, не все. Что было потом?

— Нет, Стив, это слишком унизительно для меня. Я…

— Расскажи все! — заорал он в трубку.

— Мы поехали к нему. — Ей поплохело даже физически. — Господи, я… я чувствую себя словно в грязи вывалялась. Что мне делать, Стив?

Стив притих. И в тот самый момент, когда Китти решила, что он вовсе отключился, он задал следующий вопрос:

— Что значит «поехали к нему»?

— Господи, как еще это назвать? Я провела у него ночь, ясно?

— Ясно, — негромко ответил он и отсоединился.

Китти в ужасе уставилась на свой мобильный. Стив оборвал разговор — впервые за все время их знакомства. Просто взял и отключился. Ему противно даже разговаривать с ней.

Телефон снова зазвонил. В надежде услышать голос Стива, услышать, что их случайно разъединили, Китти тут же нажала на зеленую кнопку. Но это был не Стив.

— Китти, с тобой все в порядке? — послышался голос Салли.

— Нет.

— Где ты?

— На автовокзале.

— Что ты там делаешь?

— Собиралась в Килдейр, но автобус ушел.

— Я тебя отвезу.

— Ты даже не спросила, надолго ли я еду.

— Надолго ли ты едешь?

— Навсегда.

— Отлично. Подъеду через двадцать минут.

Китти познакомилась с Салли пять лет тому назад на курсах телеведущих. Салли с отличием закончила физмат, специализировалась на метеорологии, в тот момент она работала в гидрометцентре, но готовилась к новому этапу карьеры — вести выпуск новостей на ирландском языке. Китти, вовсю трудившаяся в «Etcetera», тоже надеялась покорить телевидение, и ей уже удалось провести несколько пусть небольших, но вполне удачных передач на городском канале. Ей виделись более крупные сюжеты в более известной телекомпании, и настала пора отточить навыки телеведущего, научиться говорить медленнее и внятнее, а главное — не хмуриться (будто при запоре, ворчал Стив), когда она сосредоточивалась или припоминала слова.

Салли с шиком подъехала к автовокзалу, верх автомобиля откинут, длинные светлые волосы, собранные в хвост, струятся за спиной. Китти выскочила из своего укрытия за автоматом с кофе, пробежала к машине, опустив голову, прикрыв по возможности лицо волосами.

— Все читают газету, — пояснила она, торопливо обняв подругу. — Может быть, у меня паранойя и на самом деле они читают вовсе не про меня, а про вчерашнее землетрясение? Ведь правда? Скажи мне, что все читают про землетрясение.

— А вчера было землетрясение? — без намека на иронию уточнила Салли.

Китти вздохнула:

— Знать такие вещи — твоя обязанность.

— По

выходным я не работаю.

— Похоже на то. — Китти поглядела на серые тучи, машина мчалась как раз навстречу им. — Ты бы верх подняла, вот-вот пойдет дождь.

Салли рассмеялась как человек, владеющий недоступной непосвященным информацией.

— Сегодня дождь не прогнозируется.

— У тебя же выходной.

— Но я слежу. — Она пожала плечами, и обе рассмеялись. — Так куда мы едем?

— В Страффан, на ферму бабочек.

— Зачем?

— Возьму интервью у женщины, которая этими бабочками заведует. То есть надеюсь взять интервью. Она еще не знает, что я к ней еду.

— Поаккуратнее. Решила перенять методы Ричи?

Китти усмехнулась, но ее улыбка тут же угасла.

— По крайней мере я не стану с ней спать, чтобы выудить информацию.

Салли поперхнулась:

— Ты с ним переспала?

Китти закрыла лицо руками, сползла пониже на сиденье.

— Какая же я тварь. И дура!

— Ну, не совсем, но уж если тебе вздумалось, могла бы хоть деньги получить за интервью. Или так изголодалась по сексу?

Китти вновь рассмеялась:

— Ни денег, ни секса!

Салли бросила на нее сочувственный взгляд, и Китти пустилась подробно рассказывать о событиях той ночи.

— Родители тебе уже звонили? — спросила Салли, исчерпывающе выразив свое негодование.

— Да. В очередной раз сообщили, как им стыдно за меня. Я просто жду, когда мама к этому привыкнет и успокоится, а пока ей, кажется, нравится устраивать мне разносы. — Капля дождя упала ей на нос, и Китти вновь поглядела вверх. — Ты заметила?

— Что?

— Начинается дождь.

— Сегодня дождя не будет, — с непререкаемой уверенностью повторила Салли.

Десять минут спустя им пришлось остановиться на обочине: Салли вручную опускала верх.

— Как необычно, — проворчала она и с упреком посмотрела на небо, а Китти постаралась скрыть улыбку.

За час с четвертью, успев поделиться всеми своими новостями, они добрались до музея бабочек в Страффане. Музей, со всех сторон окруженный заповедником, находился на краю деревни, рядом стоял очаровательный домик. Сам музей, работавший семь дней в неделю, состоял из здания в колониальном стиле и мостика для прогулок над небольшим озером, а вокруг порхали бабочки.

На входе Китти спросила у молодой девушки, где найти Эмброуз Нолан, однако на ее зов явился мужчина в галстуке-бабочке по имени Юджин, который сообщил, что Эмброуз экскурсии не водит. Узнав, что их удостоила визитом журналистка, Юджин предложил ей индивидуальный тур по музею, где по случаю воскресного дня и более-менее приличной погоды собралось немало семейств с детьми. Так приветлив был этот человек и так его распирала радость и любовь к своему делу, что Китти никак не решалась прервать его взволнованный рассказ о бабочках — похоже, он знал о них все. То есть, конечно, он профессионально разбирался в видах и подвидах, но Китти заподозрила, что все экспонаты в отделе тропических чешуекрылых он знает в лицо и по имени.