Стоит только захотеть...
Шрифт:
— Человеческое поведение предсказать трудно, — сказала я на это, — этим-то мы и отличаемся от животных. Предатели встречались в любом обществе и при любом строе.
— Да… — проговорил Гром и ненадолго замолчал. — Ладно, — продолжал он, — отряд специального назначения нашего отдела вылетит в Елань через несколько минут. При задержании я тебе запрещаю присутствовать. Пусть этим занимаются специально предназначенные для этого люди. Ты отлично провела расследование, и на этом этапе твоя миссия закончена.
Я промолчала. Странно, но я чувствовала себя неудовлетворенной.
— Приказ есть приказ, — строго сказал Гром, всегда точно угадывавший мое настроение, даже если нас с ним разделяли сотни километров, — отдыхай. Можешь дождаться окончания операции, можешь прямо сейчас уезжать к себе в Тарасов. Гонорар, причитающийся тебе, я переведу на твой счет через несколько дней. Погоди секунду, не отключайся. Сейчас с тобой будет говорить командир спецотряда, который вылетит в Елань. Меня самого на месте задержания не будет, поэтому передаю ему…
— Багира? — Голос Грома уже сменил другой голос. — Багира, вы меня слышите?
— Да, — сказала я.
— Нам нужно с ребятами знать… Там ведь будут просто бойцы и этот… Как он выглядит? Он ведь крайне опасен — в первую очередь при задержании надо знать внешность того человека, который представляет наибольшую опасность.
У меня было всего несколько секунд на раздумья. Я вспомнила звучащий через динамик сотового телефона голос Осокина, окрепший на словах «никогда этого не будет…». Как он тогда сказал: «выполнять задания, пачками отправляя людей на тот свет… Никогда этого не будет…» И еще промелькнуло у меня в голове — «Просто хочу жить, как все люди…».
— Багира? Вы меня слышите?
— Да, — проговорила я, — вы его сразу узнаете — длинный черный плащ, волосы ниже плеч… острая бородка. Он представляет наибольшую опасность…
Я сидела в небольшой закусочной в центре Елани. И не могла понять, что со мной происходит. А со мной странное что-то происходило.
Свое задание я выполнила. Сообщила координаты местонахождения Осокина. Время и место. Больше ничего от меня не требовалось. А этот командир сформулировал свой вопрос так, что… Конечно, он имел в виду Осокина, но Макаров, как мне кажется, представляет намного большую опасность, чем Осокин.
Но ищут-то Осокина, а не Макарова. Да ладно, Юля, — просто-напросто ты дала шанс Осокину бежать от бойцов спецотряда.
— Да, — призналась я сама себе, — пока солдаты будут заниматься Макаровым, как объектом, представляющим особую опасность, Осокин имеет возможность скрыться… А мне, черт возьми, не хочется, чтобы задержали Осокина. Не хочется — и все тут… А вот Макаров — другое дело. Этот человек должен быть задержан. И Койот…
Странное шипение в левом ухе отвлекло меня от моих мыслей.
Господи, а я совсем и забыла о том, что наушник от телефонного «жучка», благодаря которому я могла прослушивать телефон Койота, все
— Алло! — сквозь треск помех донесся до меня голос Макарова. — Алло!
Что-то скрипнуло — это Койот включил свой телефон.
— Слушаю, — сказал он, — случилось что-нибудь?
— Случилось, — проговорил Макаров, и я поняла, что он едва сдерживается, чтобы не заорать от злобы, — этот кретин перенес встречу на час раньше!
— К-как это?
— Да вот так! На том же самом месте, но на час раньше!
— Зачем ему это надо? — недоумевал Койот.
— Ты что — идиот? Затем, чтобы мы не успели как следует подготовиться к встрече! Осокин не глупый малый, я всегда это знал. Отказаться от его теперешних условий — значит признать, что вовсе не разговоры мы собрались с ним разговаривать, а захватить его… Понятно?
— Понятно… Что же делать?
— Бери своих людей и дуй на стройку, придурок! — все-таки заорал Макаров. — Сейчас половина двенадцатого. Встреча была назначена на час дня, Осокин перенес ее на двенадцать. Успеешь?
— Должен успеть, — с сомнением в голосе ответил Койот, — но это так… неожиданно…
— Давай. Мы тоже выезжаем.
Макаров отключился. В моем ухе зашипело с такой силой, что я на несколько мгновений оглохла.
Я медленно вытащила наушник из уха. Вот так дела… Спецотряд уже вылетел. Они рассчитывают попасть в город Елань к часу дня. А встреча к этому времени уже может закончиться.
Я вдруг улыбнулась. Ну вот, Юля, ты опять на коне. Теперь снова — как и всегда — исход операции зависит только от тебя. Я должна во что бы то ни стало задержать встречу до появления спецотряда.
Забыв даже расплатиться, я выскочила из-за столика и опрометью бросилась к машине.
Я подъехала к стройке в начале первого. Территорию окружал высокий забор из железобетонных плит, возле него я и оставила свою машину.
Еще издалека я увидела у открытых ворот несколько автомобилей — два джипа и четыре иномарки-легковушки. Немного в стороне стоял длинный черный «Мерседес».
С трудом перебравшись через высокую стену, я двинулась к центру стройки, где, по моим предположениям, и должна была проходить встреча; довольно скоро я услышала приглушенные голоса.
Я остановилась, прошла еще несколько шагов вдоль недостроенной стены дома и выглянула из-за угла. Среди разбросанных кирпичей, шлакоблоков и арматурных прутьев была небольшая ровная площадка, будто специально расчищенная для какой-то цели. В центре площадки стоял Макаров (увидев его, я вздрогнула), позади него пятеро в камуфляже и черных масках, скрывающих лица. У каждого из пятерки в руках был автомат Калашникова. Напротив Макарова, опершись спиной о торчащую из земли высокую арматурную решетку, стоял человек в наглухо застегнутом старом плаще и армейских ботинках. Человек держал руки в карманах. Смуглое лицо его было спокойным, но по выражению глаз я поняла, что он сильно взволнован. Я сразу узнала в этом человеке Осокина, лицо его я видела на фотографии, которую передал мне Гром.