Стоит только захотеть...
Шрифт:
Койота с его людьми нигде не было видно. Вряд ли он опаздывает. Скорее всего Макаров держит его на подхвате. Койот и компания появятся на сцене тогда, когда Макаров сочтет это необходимым.
Я осторожно огляделась. Вроде никого не видно и не слышно ничего. Где Койот со своими людьми может прятаться?
— Сергей, — проговорил Макаров, видимо, продолжая уже начатый разговор, — почему ты заставляешь себя уговаривать? То, что я предлагаю тебе, лучшее, чего ты сможешь добиться в этой жизни. Ты смотришь на меня как на врага. А ведь я хочу
— Где Света? — перебил его Осокин. По тому, как поморщился Макаров, было видно, что этот вопрос на сегодняшней встрече он задал не впервые.
— Опять двадцать пять, — вздохнул Макаров, — я тебе сто раз говорил. Как только я получу от тебя согласие на сотрудничество, ты немедленно получишь свою Свету.
— А если я не соглашусь? Она-то здесь при чем?!
Макаров развел руками.
Я вдруг заметила, что Макаров и Осокин избегают смотреть друг другу в глаза, — встречаясь взглядами, немедленно отворачиваются.
«Ни один из них не уверен, что сильнее — именно он, — догадалась я, — они сейчас… прощупывают почву. Осокин явно не прочь помериться силами с Макаровым. А Макаров… Если ему удастся ввести Осокина в транс, то тогда его людям легко будет Осокина схватить. Однако где же Койот со своими людьми?»
Я неожиданно подумала о Свете. Кто она такая? Что она собой представляет, если этот человек идет из-за нее на все?
Я обернулась и увидела, что в стене, у которой я стою, есть дверь — небольшая железная дверь, настолько засыпанная кирпичной пылью и измазанная краской и грязью, что я не сразу ее и заметила. Я легонько толкнула ее — дверь подалась без малейшего сопротивления и скрипа, что показалось мне несколько странным.
Переступив порог, я оказалась на маленькой площадке, с которой начиналась ведущая вверх лестница. Перил у лестницы не было, а по лестничному пролету тянулись какие-то провода и железные тросы. Прикрыв за собой дверь, я начала неслышно подниматься по лестнице.
Пройдя два пролета, я остановилась. Возле незастекленного окна стоял молодой человек в строгом черном костюме и накинутой сверху очень дорогой кожаной куртке, у его ног к стене был прислонен автомат Калашникова.
Молодой человек не видел меня, он сосредоточенно раскуривал сигарету. Очевидно, это был один из людей Койота, дожидавшийся сигнала от Макарова, — позиция, которую он занял, была очень удобна. Из этого окна прекрасно просматривалась вся площадка.
Стараясь не шуметь, я вытащила из кармана пистолет со снотворными иглами.
Молодой человек раскурил сигарету и с удовольствием затянулся. Осторожно выпустив струю дыма, он хотел было затянуться еще раз, но, вздрогнув, выронил сигарету и дотронулся до шеи — там торчала игла. Я метнулась к молодому человеку, который уже закатил глаза и стал падать, подхватила его и аккуратно опустила на пол.
Хорошая штука этот мой пистолетик — и работает бесшумно, и снотворное действует практически мгновенно.
Посмотрев на часы, я выглянула в окно. Было уже половина первого, —
— Успокойся! Успокойся! — кричал Макаров. — Мы хотели спокойно все обсудить и… А так, дорогой друг, добром все не кончится…
— Да пошел ты! — немедленно получил он в ответ. — Не верю я тебе! Вообще никому не верю! Оставь меня в покое! Какого черта… Ты можешь сказать: Света жива или нет?
— Конечно, жива! — поспешно проговорил Макаров и остановился.
Остановился и Осокин; тяжело дыша, он опустил руки.
— Тогда скажи… — начал Осокин, поднимая на Макарова глаза, и осекся.
Макаров шагнул к нему. Осокин дернулся, словно от удара, но не отступил. Голова Осокина начала трястись, будто от огромного, нечеловеческого напряжения. Макаров подошел уже вплотную к Осокину. Камуфляжники за спиной Макарова переглянулись и опустили стволы своих автоматов.
Мне показалось, будто отчетливо щелкнул замок захлопнувшегося капкана.
Макаров застал врасплох своего противника и теперь получил преимущество. Осокин все еще сопротивлялся, но ясно было, что долго он не продержится и вот-вот…
Я вытащила свой «магнум» и навела его на ближайшего ко мне автоматчика. Я могла бы застрелить Макарова, но посчитала, что для ребят из службы внешней разведки он живой будет гораздо полезнее, чем мертвый. К тому же — у меня удобная позиция для стрельбы — я могла убить Макарова в любой момент.
Бах! — и один из парней в камуфляже, вопя, полетел на землю. Я прострелила ему плечо и, кажется, угодила в кость. Такая рана довольно болезненна.
Макаров отшатнулся от Осокина, а Сергей, сжав ладонями виски, обессиленно опустился на землю.
— Кто стрелял?! — заорал Макаров. — Кто?..
Автоматчики только озирались по сторонам, испуганно припадая к земле.
Я подстрелила еще одного — раздробила ему кисть правой руки — стрелять он уже не сможет, по крайней мере, сегодня.
— На землю! — закричал Макаров.
Он бросился куда-то в сторону. Автоматчики залегли за ближайшей кучей битого кирпича. Одного из них я могла достать, но пока не стала этого делать. Интересно, куда подевался Макаров? Кажется, это он кричит, там…
Я метнулась к другому краю окна, снова осторожно выглянула — и увидела Макарова, который тряс, схватив за грудки, тщедушного Койота.
— На две стороны играешь, сука?! — орал Макаров. — Продажный ублюдок!..
Кто-то из людей Койота выстрелил в Макарова, тот сразу присел, выпустив брякнувшегося на задницу Койота. Пуля цвиркнула по бетонной стене над головой Макарова. Секундой спустя бабахнуло еще два выстрела — Макаров упал на землю, а Койот, стараясь не поднимать головы, проворно пополз к огромной цистерне с давно засохшим цементом.