Столыпин
Шрифт:
С точки зрения мировой земледельческой практики европейской культуры Столыпин был прав: общинное земледелие было малопродуктивно и архаично, жизнь требовала новых, либеральных, творческих форм хозяйствования.
Значит, надо было идти вперед.
А что впереди? Удача или крах? Бог ведает.
Трудный век
Из начала двадцать первого века, из ощущения катастрофы, пронизывающего наше общество в дни, когда пишутся эти строки, перенесемся в начало двадцатого века.
Что там? Поражение в войне, отдача Японии
Фигура крупнейшего деятеля предреволюционной поры Петра Аркадьевича Столыпина в нашей истории на протяжении десятилетий была окрашена только черной краской как фигура политического противника, как будто политическая борьба 10-х годов продолжалась все это трагическое столетие. Конечно, и в таком освещении можно было разглядеть значительность российского премьера, но мало что можно было понять.
«Столыпин – враг революции» – этот тезис всех партийных идеологий от кадетской до эсеровской благополучно дожил до нынешних времен. Правда, сегодня подобная однозначность мало кого устраивает, интерес к личности Столыпина растет и растет.
Слова «Столыпинская реформа» звучат вечной памятью человеку, который перед лицом катастрофы принял на себя ответственность за судьбу России.
Не будем забывать, что Столыпин являлся сыном своего времени, дворянином, руководствовался только понятиями «российской пользы», «российского величия», и всю его жизнь следует рассматривать с учетом исторических реалий ушедшей эпохи.
Что знает широкая публика о его реформах?
Весьма немного. Советский энциклопедический словарь, в частности, отмечает: «Буржуазная реформа крестьянского надельного землевладения в России, ознаменовавшая поворот аграрно-политического курса самодержавия (названная по имени П. А. Столыпина). Разрешение выходить из крестьянской общины на хутора и отруба… и переселенческая политика имели целью ликвидацию малоземелья при сохранении помещичьего землевладения, ускорение расслоения деревни, создание в лице кулачества дополнительной опоры самодержавия. Реформа потерпела неудачу». (Столыпин был убит в 1911 году.)
И ни слова о трагедии России. Ни слова о крестьянской трагедии, которая через двадцать с небольшим лет раздавила русское крестьянство. Ни слова о героической жизни, о подвиге этого русского человека.
Закончился двадцатый век. Снова перед Россией старая проблема, снова мы уповаем не на революционные преобразования, а на реформы. И вглядываемся, все пристальнее и пристальнее вглядываемся в недавнее прошлое. Что там?
Чудовищное покушение
Двенадцатого августа 1906 года в субботу к подъезду дачи председателя Совета министров на Аптекарском острове подъехало ландо с тремя мужчинами. Двое – в форме жандармских офицеров, один – в штатском платье. Столыпин принимал в своем кабинете посетителей,
Через несколько минут взрывом бомбы дача будет разрушена, Останькович погибнет, малыш – легко ранен, а Наташа с раздробленными ногами окажется под копытами взбесившихся от боли раненых лошадей.
Пока же двое в жандармской форме остановлены швейцаром. Первый из них – с портфелем. Они настаивают на встрече с министром, ссылаются на очень важное дело. Швейцар-служака: «Запись к приему лиц, имеющих отношение к министру, прекращена, министру понадобится не менее двух часов для приема лиц, уже находящихся в приемной». Так передает суть речей швейцара полицейский документ. Но посетители спешат, рвутся к двери, ведущей в коридор, откуда вход в столыпинский кабинет. На их пути встает агент охраны Горбатенков. Короткая схватка. На помощь Горбатенкову устремляется его помощник, агент Мерзликин, из приемной на шум выходит генерал Замятин.
И все они мгновенно исчезают в страшном взрыве.
В Центральном Государственном архиве Октябрьской революции в делах охранного отделения – списки погибших и раненых от того взрыва. Есть там и маленькие, в ладонь, альбомы с фотографиями и словесными портретами боевиков-эсеров. Есть и фотокарточка молодой двадцатитрехлетней сероглазой девушки с косой – Климовой, участницы покушения. Сегодня, в конце века, видишь, как жестоко разделалась история не только с ней, не только со Столыпиным, но даже и с дочерьми Климовой, отбывшими свой срок в сталинских лагерях. Молчит архивный альбом. Истлели кости жертв и героев. Молча глядит с выцветшего снимка террористка, еще не ведая ни боли, ни страха.
В этот день старшая дочь Столыпина Маша, закончив с младшей сестрой Олечкой урок, пошла с ней из нижней гостиной наверх. Взрыв застал Машу в коридоре. Она собиралась открыть дверь, но никакой двери не было. Вместо двери – пустота, внизу – набережная, блеск Невки, деревья. Взрыв ошеломил девочку. Она подумала об отце: что с ним?
Несколькими днями раньше в Варшаве бросали бомбу в генерал-губернатора Скалона. В Саратове был разорван бомбой губернатор Блок. От взрывов сотрясалась жизнь. И дочь боялась за отца, не понимая, что случилось в России.
Маша Столыпина кинулась к окну, чтобы прыгнуть на крышу нижнего балкона и перебраться в кабинет Петра Аркадьевича. Ее остановил Казимир, слуга, взял обеими руками за талию и отодвинул в сторону.
Тут она увидела мать с белой от известки головой.
– Ты жива, – сказала мать. – Где Наташа и Адя?
Не было двух ее детей. Как каждая мать, супруга Столыпина думала прежде всего о родных детях.
Они вошли в верхнюю гостиную. Здесь лежала на кушетке выздоравливающая от тифа Елена. На полу среди осколков – горка. Стены и пол целы. Зато из соседней комнаты вся мебель вылетела в приемную и даже на набережную Невки.