Шрифт:
Rest Stop, 2003
Перевод — Сергей Думаков, 2003
Он предполагал, что в какой-то момент между Джексонвиллем и Сарасотой превратился в литературную версию легендарного Кларка Кента в телефонной будке, но не понимал как и почему это произошло. Но, в конце-концов, ничего драматичного в этом нет. Имеет ли все это вообще какое-нибудь значение?
Иногда он говорил себе, что не имеет, что вся эта чепуха с Риком Хардином и Джоном Дикстра просто игра в прятки, так же поступал Арчибальд Блоггерт (или как там его настоящее имя), писавший под именем Кэри Гранта. Или Эван Хант (которого, между прочем,
Имя, имя… Да что оно значит?
Кто он, например, во время своих поездок в Сарасоту? Без сомнения, Хардин, когда покидает Пот О'Голд. И, конечно, он Дикстра, когда подъезжает к своему дому, стоящему на Макинтош-Роуд. Но кто он на 75-м шоссе, перебирающийся из одного города в другой под ярким освещением автомагистрали? Хардин? Дикстра? Никто, в конце-концов? Может, на этой магистрали есть волшебное место, где книжный оборотень, получающий огромные гонорары, превращается в безобидного профессора английского языка, специализирующегося на американских поэтах и романистах 20-го века? И как насчет его отношений с богом, налоговой инспекцией и случайными футболистами, имевшими неосторожность записаться на один из двух его курсов?
К югу от Окалы ничего из этого не имело значения. Единственное, что казалось важным — это то, что его мочевой пузырь раздулся до совершенно неприличных размеров. Он превысил свой обычный лимит на две, может, три банки пива в Пот О'Голде, и теперь ему приходится плестись на 65 милях в час. Возможно, «Ягуар» и куплен на деньги от продажи книг Хардина, но все же большую часть жизни он является Джоном Эндрю Дикстрой, и именно это имя увидят полицейские в водительской лицензии, если им вздумается его остановить.
И все же, кто он?
Несомненно, 16 лет назад именно Джон Дикстра приехал в Сарасоту, и с1990 года именно Джон Дикстра преподавал английский в государственном университете штата Флорида. В 1994 году он решил не брать себе на лето учеников, чтобы посвятить это время написанию романа в жанре «саспенс». Это не было его идеей. В Нью-Йорке у него был агент, не из высшего эшелона, конечно, но достаточно честный и предприимчивый, чтобы продать четыре рассказа своего нового клиента (автором числился Дикстра) разным литературным журналам. Агента звали Джек Голден.
Джек как-то заметил, что в рассказах Джека присутствует "высококлассная повествовательная линия" (как предполагал Джонни, так на языке агентов называется сюжет). Еще Голден предложил своему клиенту попробовать написать роман-саспенс на 100 тысяч слов, что могло, по его словам, принести 40 или 50 тысяч долларов.
"Вы можете сделать это летом, если постараетесь", — писал он в письме Дикстре (в то время они еще не перешли на телефонные разговоры и факсимильные сообщения). "Гонорар будет в два раза больше суммы, которую вы могли бы заработать за лето преподаванием. Если собираетесь зарабатывать этим на жизнь, сейчас самое время переходить к чему-то серьезному — а то вдруг в один прекрасный день окажется, что вы женаты, у вас трое детей, и на писательское ремесло времени совсем нет".
В то время на горизонте
Когда в январе 1994 пришла пора подписывать летний контракт, он вернул его в департамент неподписанным, с пояснительной запиской: "Я подумал, что мог бы этим летом попробовать написать роман". Ответ Эдди Вассермана был дружеским, но строгим: "Понятно, Джонни, но я не могу гарантировать, что этот контракт будет предложен тебе на следующее лето".
Дикстра имел это в виду, и все же к тому времени у него появилась идея.
Что было еще лучше, у него появился персонаж. Пес — благодаря которому у Дикстры появятся «Ягуары» и дом на Макинтош-Роуд — готов был появиться на свет, благослови господь его сердце убийцы.
В свете фар сверкнул дорожный знак: белая стрелка на синем фоне. Впереди был поворот налево. Дорожное покрытие походило на киношную декорацию — спасибо галогеновым фарам. Он включил левый поворотник и сбавил скорость до 40 миль в час: дорога шла под уклон.
Чуть дальше по курсу была развилка: грузовики направо, парни в «Ягуарах» прямо. В пятидесяти ярдах за развилкой находилась придорожная стоянка — туалет и пара продуктовых автоматов, невысокое здание, построенное из бежевого шлакобетона. В ночи оно тоже выглядело странной декорацией, интересно, что бы это могло быть в кино? Может, центр управления ракетным комплексом? Вполне, почему нет. Центр управления ракетным комплексом, затерянный в глуши, с командующим, который страдает каким-нибудь прогрессирующим психическим заболеванием. Везде ему мерещатся русские, русские лезут изо всех щелей… или пусть лучше это будут террористы Аль-Каиды, сейчас это более актуально, в наши дни русские не то что раньше, максимум — потенциальные продавцы наркотиков или сутенеры. А вот палец этого парня по-прежнему зудит, ему по-прежнему хочется нажать на красную кнопку, и…
И он хотел по-маленькому, поэтому отложим на время работу писательской мысли, ага, спасибо большое. Кроме того, в историях вроде этой нет места Псу. Пес был урбанистическим воином, как Дикстра выразился в Пот О'Голд прошлым вечером — изящная фраза, крыть нечем. И, тем не менее, в идее с сумасшедшим воякой что-то было. Привлекательный персонаж — мужчины таких обожают, особенно если со стороны кажется, что он абсолютно нормален.
На стоянке виднелась всего одна машина — неудивительно, учитывая время суток — одна из тех, что всегда развлекали его, похожая на драндулеты, в которых разъезжали гангстеры тридцатых годов.
Он припарковался в четырех или пяти квадратах от нее, заглушил мотор, оглядел парковку, прежде чем выходить. Он не первый раз останавливался здесь, как-то раз он был и напуган, и приятно поражен одновременно, увидав огромного, неуклюжего аллигатора, который перебирался через пустынную дорогу. Животное было похоже на упитанного бизнесмена в летах, спешащего на важную встречу.
Но сейчас он не заметил ни одного аллигатора поблизости, только этот старый автомобиль, поэтому вышел из машины и пижонским жестом — не оборачиваясь, через плечо — поставил ее на сигнализацию. «Ягуар» послушно пискнул и мигнул на прощание фарами, на секунду писатель увидел свою тень на асфальте… только чья эта тень? Дикстры? Хардина?