Стожары
Шрифт:
— Упрямый… — согласилась Маша и заглянула в окно. — Смотри, смотри, идет ваш конюх!
— Ой! — всполошилась Феня. — А у меня еще обед не готов.
Саньку сопровождал Никитка. Влюбленными глазами он смотрел на брата и упрашивал взять его в ночное.
— Там видно будет, — неторопливо ответил Санька и, присев на ступеньку крыльца, начал разуваться.
Никитка принес с колодца ведро холодной воды и долго лил из ковша брату на руки, на обгорелые плечи, на спину.
— Еще плесни! Не жалей! — фыркая и отдуваясь, вскрикивал Санька и будто нечаянно
— Ну, не балуйся, Санька!
Умывшись, Санька прошел в избу, расчесал перед зеркалом мокрые волосы, сел за стол.
— Здравствуйте, товарищ конюх! — засмеялась Маша, выходя из-за перегородки и ставя перед Санькой хлеб. — Как ваши дела?
— У нас не заржавеет. Дела идут… А у вас как? Лимоны, апельсины еще не поспели?
— У нас, Саня, пшеница на пятой клетке начала колоситься! — с гордостью сообщила Маша. — Хочешь посмотреть?
— На какой пятой? — не понял Санька.
— Я же тебе говорила… дед Захар один такой сорт нашел. Мы его и посеяли на клетке номер пять.
— И велика клетка?
— Не очень. Пять шагов в ширину, восемь — в длину.
— Ох и площадь! — фыркнул Санька. — Я думал, хоть сотку засеяли…
— На сотку зерна не хватило. А зато какая пшеница растет! — зажмурилась Маша. — Дедушка говорит, это редкий сорт, ему цены нет. В поле хлеба только в трубку пошли, а у нас уже заколосились. Очень он боится за них, дедушка. По ночам не спит, караулит.
Насчет «цены ей нет» Санька заметил, что такой пшеницы, какая была у отца, теперь еще сто лет не вырастить.
— А может, наша еще лучше будет? — заспорила Маша.
— Лучше?
— Ну, скажем, не хуже… или такая же… — стояла на своем Маша.
Санька снисходительно усмехнулся, но любопытство уже брало верх.
— Ладно, веди. Посмотрим вашу хваленую пшеницу, — согласился он, покончив с обедом.
— Не по форме одет, товарищ капитан, — сказала Маша, заметив, что Санька собрался идти без пилотки. — Ребята сказывают, ты даже спать без нее не ложишься.
Санька пошарил по лавке, заглянул под кровать — пилотки нигде не было.
— Сойдет и так, — махнул он рукой.
Глава 18. ОТ ВОРОТ ПОВОРОТ
Маша с Санькой прошли позади усадеб и остановились около «хозяйства Векшина». Девочка оглянулась по сторонам и потянула Саньку к изгороди. Перед ним плотной стеной высилась темно-зеленая крапива. Маша натянула рукава кофты и раздвинула крапиву. Потом, нажав плечом, приоткрыла искусно замаскированную калитку. И в ту же минуту в глубине участка что-то зазвенело, забренчало.
— Это у нас сигнализация такая, — шепнула Маша. — Первая линия… а дальше вторая и третья…
— Какая сигнализация? Кто придумал? — Саньке уже не терпелось поскорее заглянуть в глубь участка.
Неожиданно в кустах что-то зашуршало. Маша схватила Саньку за руку и заставила присесть у изгороди в заросли лопухов и крапивы. Из-за кустов вынырнул Алеша Семушкин в широкой соломенной шляпе.
— А
— Ну, я! — Семушкин загородил тропинку и посмотрел на Саньку так, словно видел его впервые.
— Чего уставился? — удивился Санька. — Не узнаешь?
— Узнаю. Ты же у нас знаменитый.
— Вот и пропусти, коль знаменитый.
— После дождичка в четверг, на ту осень, годов через восемь… — затараторил Семушкин, и острый кончик носа его смешно зашевелился.
— Подумаешь, объект военного значения! — Санька заложил руки за спину и двинулся на узкоплечего Алешу.
Но тот не моргнул и глазом. Вложил в рот два пальца и протяжно свистнул.
Из-за кустов показались Степа и Федя Черкашин.
— Ребята, ну какие вы, право… — бросилась к ним Маша. — Примем к себе Саньку, покажем ему наши посевы… — и осеклась: Федя посмотрел на нее так, словно Маша в чем провинилась.
Потом он неторопливо подошел к Саньке:
— А где пилотка твоя?
— Да, где она? — спросил Степа.
Санька с удивлением посмотрел на ребят и провел ладонью по непокрытой голове:
— А вам какая забота?
— Да так… интересуемся… — фыркнул Семушкин. — Может, потерял где… А пока от ворот поворот. Когда нужно будет, мы тебя покличем, нарочного пошлем. Пожалуйте, милости просим. А пока живем, по тебе не скучаем.
— Да, не скучаем, — подтвердил Степа и выразительно показал глазами на калитку в изгороди.
Саньке стало жарко. Ну нет, он не из таких, чтобы уйти несолоно хлебавши! Однажды в Локтеве его не пропускали через улицу пять мальчишек. Но он прошел. Не тряхнуть ли стариной? К тому же положение сейчас куда более выгодное. Сухопарый Федя не в счет, Семушкин храбр до первого удара, и единственно с кем серьезно придется схватиться — это Степа Так-на-Так. Ну, была не была…
Санька выставил левое плечо, сделал первый шаг… Но все дело испортила Маша. Она, как клин, втиснулась между мальчишками и закричала на весь участок:
— Что вы, чумные! Совсем рехнулись. Я вот сигнал подам, дедушку позову… — Она растолкала мальчишек и взяла Саньку за руку: — Не слушай их! Пойдем покажу, что обещала.
— Не надо мне ничего показывать! — Санька резко вырвал руку и бросился к изгороди. — И так знаю, в какие вы игры играете… Собрались детки-малютки. Нет чтобы колхозу делом помочь… — Он с силой толкнул калитку ногой. Калитка не подалась. Санька ударил сильнее.
— Уметь надо, — подбежал Семушкин и, поколдовав над калиткой, широко распахнул ее. — Так, пожалуй, лучше будет. Скатертью дорожка. Не споткнись, Саня, забирай левее, береги жизнь молодую. — И вдруг, присев у изгороди, зашелся смехом. — Так и есть, ссыпался… Ой, мамочки, ой, помру! В яму ссыпался, прямо в крапиву…