Страдание
Шрифт:
— Если я больше не очнусь, расскажи Гонсалезу то, что рассказала мне. Он позаботится, чтобы информация дошла до нужных людей. Ни в чем не сознавайся, просто скажи, что твой контроль основан на связи с Мастером Сент-Луиса. Скажи им, что такое нельзя повторить.
— Что нельзя повторить? — спросил Мика.
— Создать больше таких как она.
— Да вы, наверное, шутите, — воскликнула я.
— Я бы не стал тратить свое время с Майком на ложь. — Он посмотрел на своего сына. — Ты любишь ее?
— Люблю.
— А Натаниэля?
— Люблю.
— Хорошо, я рад.
— У нас тоже все получается.
— Ты знаешь, что тетя Джоди живет со своей девушкой?
— Ага.
Раш рассмеялся, но потом скорчился на кровати и издал болезненный звук.
— Мать с отцом стали спрашивать, что они не так сделали, раз двое их детей живут в противоестественном грехе. — Он снова засмеялся, но звук вышел резкий. — Бэй и Тай здесь?
— В коридоре, — сказал Мика.
Он посмотрел на Мику, но глаза его лихорадочно горели, и лицо блестело от пота:
— Я люблю тебя, сынок.
— И я тебя, пап.
Раш посмотрел на меня:
— Позаботься о нем, Анита.
— Обязательно.
— Натаниэль, ты любишь моего мальчика?
— Очень.
— Хорошо. Заботьтесь друг о друге.
— Конечно, обещаем.
Раш закивал слишком часто и быстро. Его рука конвульсивно задрожала и он попросил:
— Пускай зайдут. Если мне больше не удастся с тобой поговорить, знай что я люблю тебя и знаю, что ты хороший и сильный, и я очень рад, что в твоей жизни есть двое людей, которых ты любишь; это больше, чем некоторые могут получить.
Мика свободной рукой коснулся волос отца:
— Я люблю тебя, отец. — Он повернулся к нам. — Позовите маму и Тая.
Мы с Натаниэлем повернулись и вышли, оставив Мику с отцом, чтобы напоследок они могли сказать друг другу все, что говорится в этих случаях, если у вас есть такой шанс и вы действительно друг друга любите.
Глава 21
Вернувшись в зал ожидания, Мика плюхнулся на небольшой диванчик и уставился в никуда, вцепившись в наши руки. Никки, Дев, Арэс и Брэм рассредоточились по комнате, пытаясь выглядеть безобидными и полностью в этом проваливались. Полиция говорила с Арэсом и Брэмом, а Дев даже рассмешил парочку. Никки просто нашел себе участок стены возле нашего дивана и прислонился к нему, как классический телохранитель. Как правило, у него не особо хорошо получалось общаться с полицией. Он считал, что не понравится им. Мика снова надел очки, не для того, чтобы спрятать глаза, а чтобы мы все могли притвориться, что по его лицу не бегут медленно слезы. Он не издавал ни звука, не вытирал слезы, а просто позволял им скатываться по щекам. Мика тихо сидел между нами и, молча, плакал. Полиция и наши охранники следовали кодексу парней: Если мужчина втихую плачет и притворяется, что ничего этого нет, то и ты тоже.
В зал вошел заместитель Эл и о чем-то тихо заговорил с группой копов. Их собранные, грустные лица вдруг оживились и стали серьезными. Двое из них кивнули и вышли из комнаты, словно у них появилась какая-то цель.
— Что случилось? — спросила я.
Эл
— Майк, я могу чем-то помочь? — наконец спросил он, решив выбрать режим «друга».
Мика просто покачал головой, не произнеся ни слова и даже не подняв головы, чтобы наладить зрительный контакт через стекла темных очков.
Эл воспринял это как отрицательный ответ и сказал:
— Помнишь туриста, на поиски которого оправляли Гуттермана с остальными?
— Помню ты что-то упоминал об этом с другими полицейскими.
— Он пропал два дня назад, сегодня пошел уже третий, поэтому мы подключили добровольцев, знающих ту скалистую местность, чтобы помочь полиции в поисках.
Я кивнула:
— Думаю это стандартная процедура для такой дикой местности. Вы не хотите, чтобы пропало еще больше гражданских.
— Совершенно верно, так что все, кто с нами пойдет, знают, куда они направляются. Честно говоря, этим двоим, что пропали сейчас, в вопросах выживания в диких условиях, я доверял больше, чем кому-либо из полицейских. Они элитные проводники-охотники и могли совершать серьезные восхождения и спуски даже с совершенно неопытными охотниками.
— То есть грамотные инструктора, — сказала я.
— Ага.
— Что с ними случилось? — спросил Натаниэль.
— Пропали.
Мика приподнялся достаточно, чтобы взглянуть на Эла:
— Кто именно?
— Генри Кроуфорд и Малыш Генри.
— Они лучше всех знали эту местность, по крайней мере, десять лет назад.
— Генри старшему почти шестьдесят пять, но он все еще мог забираться дальше всех в нашей компании, кроме твоего отца, а это включая и меня. Малыш Генри стал еще страшнее и тише, чем был, но я доверял им обоим в любой чрезвычайной ситуации за пределом города.
— Малыш Генри все еще работает в неотложке?
— Ага.
Мика, наконец, выпустил наши руки, чтобы вытереть высыхающие слезы на щеках:
— Я не могу уехать из больницы, прости Эл. Мама и Тай все еще у отца, и я надеюсь, что мне удастся еще раз поговорить с ним.
— Я тебя и не прошу, никого из вас, но после того, как двое Генри пропали, не хочу, чтобы там ошивались еще какие-нибудь гражданские.
— Это то же место, где пропали те люди? — спросила я.
— Почти рядом, — ответил он.
— В тех местах должно быть что-то реально жуткое, раз они пропали, — сказал Мика. Он нагнулся вперед, облокотившись на колени и уставился в пол, думая о чем-то плохом. Может о напавшем на него много лет назад верлеопарде? Это случилась в горах неподалеку отсюда.
— Как давно они пропали? — спросила я.
— Три часа. В обычной ситуации мы бы ничего такого не заподозрили, но в одно мгновение Генри и Малыш перекрикивались с другими исследующих местность поисковиками, и уже в следующее они просто исчезли.