Страх и трепет
Шрифт:
На мой немой вопрос он ответил:
— Уже восемь вечера. Я единственный из моего отдела, кто ещё на работе. Скажите, почему вы не пользуетесь автоматической подачей бумаги?
Вежливо улыбаясь, я объяснила ему, что таковы были экстренные инструкции господина Саито.
— Понимаю, — посочувствовал он мне.
И немного поразмыслив, спросил:
— Вы ведь бельгийка, не так ли?
— Да.
— Это хорошо. У меня очень интересный проект с вашей страной. Не согласитесь ли вы провести для меня кое-какие исследования?
Я посмотрела на него как на мессию. Он объяснил, что один бельгийский
— Я верю в облегчённое масло, — сказал он. — За ним будущее.
Я тут же сочинила себе точку зрения:
— Я сама всегда так думала!
— Зайдите завтра ко мне в кабинет.
Будущее кружило мне голову. Великая карьера открывалась передо мной. Положив стопку листов А4 на стол господина Саито, я с триумфом удалилась.
На следующий день, когда я явилась в компанию Юмимото, Фубуки сказала мне с испуганным видом:
— Господин Саито хочет, чтобы вы снова сделали копии. Говорит, что они неровные.
Я расхохоталась и объяснила моей коллеге ту игру, которую затеял наш шеф.
— Я уверена, что он даже не взглянул на новые ксерокопии. Я сделала их по одной, выверяя до миллиметра. Не знаю, сколько часов у меня это заняло, — и все это правила гольф-клуба!
Фубуки мягко и возмущённо посочувствовала мне:
— Он вас мучает!
Я успокоила её.
— Не волнуйтесь. Он меня забавляет.
Я вернулась к копировальному аппарату, с которым была почти уже на «ты» и доверила листы автоматике: я была уверена, что господин Саито вынес свой вердикт, даже не взглянув на мою работу. Взволнованно улыбнувшись, я подумала о Фубуки: «Как она добра! Какое счастье, что она работает здесь!»
Честно говоря, новое поручение господина Саито было как нельзя кстати: накануне я провела семь часов, копируя по одной тысячу страниц. Это обеспечит мне превосходное алиби на то время, что я проведу в офисе господина Тенси. Автомат справился с работой за десять минут. Я отнесла кипу листов в кабинет шефа и удрала в отдел молочных продуктов.
Господин Тенси вручил мне координаты бельгийского кооператива.
— Мне понадобится полный отчёт, по возможности самый подробный, о том, что касается этого облегчённого масла. Вы можете расположиться в кабинете господина Саитамы, он в служебной командировке.
«Тенси» означает «ангел»: я подумала, что господину Тенси прекрасно подходило его имя. Он не только давал мне шанс, но и не обременял меня никакими инструкциями, тем самым, предоставляя мне карт-бланш, что в Японии является исключительной вещью. Он проявил инициативу, не спросив ничьего мнения, для него это был огромный риск.
Я прекрасно понимала это. Потому-то я сразу почувствовала безграничную преданность господину Тенси, преданность, которую каждый японец обязан испытывать к своему начальнику и которую я была не в силах почувствовать к господину Саито и господину Омоти. Господин Тенси внезапно стал моим капитаном, моим военачальником, я была готова драться за него до конца, как самурай.
Итак, я вступила в бой с облегчённым маслом. Разница во времени не позволяла мне сразу же позвонить в Бельгию, и я начала наводить справки о японских центрах потребления и прочих министерствах здравоохранения, чтобы узнать,
Когда подошло время, я позвонила в маленький бельгийский кооператив. Родной акцент на другом конце провода несказанно взволновал меня. Мой соотечественник, польщённый звонком из Японии, продемонстрировал прекрасную компетенцию. Десять минут спустя я получала двадцать страниц факса с подробным описанием на французском языке нового метода по производству облегчённого масла, права на который принадлежали бельгийскому кооперативу.
Я составила отчёт века. Начинался он исследованием рынка: потребление японцами сливочного масла, развитие с 1950 года, параллельное ухудшение здоровья, связанное с чрезмерным усвоением масляных жиров. Затем, я описывала устаревшие методы извлечения жиров, новую бельгийскую технологию, значительные преимущества и т.д. Поскольку я должна была написать все это по-английски, то унесла работу домой: мне нужен был словарь, чтобы перевести технические термины. Всю ночь я не спала.
На следующее утро я прибыла в Юмимото на два часа раньше, чтобы напечатать отчёт, вручить его господину Тенси и не опоздать на своё рабочее место в офисе господина Саито.
Который сразу вызвал меня:
— Я проверил ваши ксерокопии, которые вы вчера оставили у меня на столе. Вы делаете успехи, но это все ещё не отличный результат. Сделайте ещё раз.
И он бросил пачку в мусорную корзину.
Я кивнула и подчинилась, с трудом сдерживая смех.
Господин Тенси навестил меня у ксерокса. Он поздравил меня со всем пылом, который позволяла ему вежливость и уважительная сдержанность:
— Ваш отчёт великолепен, и вы составили его чрезвычайно быстро. Вы хотите, чтобы на совещании я назвал его автора?
Это был человек редкого благородства: он был готов пойти на профессиональное нарушение, если бы я его попросила.
— Вовсе нет, господин Тенси. Это повредило бы как вам, так и мне.
— Вы правы. Однако, на следующем совещании я мог бы сказать господину Саито и господину Омоти, что вы можете быть мне полезны. Как вы думаете, господин Саито станет возражать?
— Напротив. Посмотрите на эту кучу ксерокопий, которую он приказывает мне сделать, а все для того, чтобы удалить меня из офиса. Он хочет отделаться от меня, это ясно. И будет рад, если вы предоставите ему такую возможность, он меня не выносит.
— Значит, вы не обидитесь, если я припишу себе авторство вашего отчёта?
Его слова меня очень удивили: обращаться с подобным уважением с такой мелкой сошкой как я.
— Да что вы, господин Тенси, для меня это будет большая честь.
Мы расстались с чувством глубокого взаимоуважения. Я смотрела в будущее с доверием. Скоро будет покончено с абсурдными придирками господина Саито, с ксероксом и запретом говорить на моём втором языке.
Драма разразилась несколько дней спустя. Меня вызвали в кабинет господина Омоти: я отправилась туда без малейшего опасения, не ведая, чего он хотел.