Страх

Христофоров Игорь Николаевич

4

Сделавшая пару холодных глотков Москва опять задыхалась в зное. Невысокий парень в пиджаке табачного цвета медленно выбрался из "BMW", в котором кондиционер создал просто-таки рай, и сразу понял, что попал в ад. Сгорбившись, будто под весом воздуха, ставшего от жары сухим и плотным, он перешел улицу и с облегчением нырнул под козырек входа в Департамент муниципального жилья.

На первом этаже все стулья вдоль стены были заняты посетителями. Впрочем, на остальных этажах картина была одна и та же. Всякий, увидевший эти странные сидячие

очереди человек, подумал бы, что москвичи, поголовно желая хоть как-то отвлечься от зноя, решили продать друг другу свои квартиры, дачи и земельные участки. В очередях в вожделенные кабинеты томились неделями. У парня, идущего по коридору подпрыгивающей походкой, на самоуверенном кареглазом лице читалось, что он не привык стоять в очередях.

Нагло оттолкнув тетку, вскочившую со стула и попытавшуюся преградить ему путь, он вошел в комнату и захлопнул дверь с таким грохотом, чтобы больше ни у кого в коридоре не возникло желание остановить его.

– Вы что хулиганите, молодой человек!
– вскинула от бумаг голову щупленькая тетка с рыжими от хны волосами.
– Как ваша фамилия?

На углу стола жеваной-пережеваной бумагой лежал список очередников, желающих зарегистрировать факт купли-продажи. Искрапленными татуировкой пальцами, на которых блеснули две золотые печатки, парень схватил листок и прочел первую же фамилию, стоящую за длинным рядом уже вычеркнутых:

– Григорян!

– Какой же вы Григорян?
– вопросительно покомкал маленькие беличьи бровки сидящий напротив тетки мужчина.
– Григорян - это дама. Она за мной занимала очередь...

– Я - ее племянник!

У парня действительно было что-то южное, возможно даже кавказское в лице. Смуглая кожа и карие глаза усиливали это чувство, хотя в верхних скулах не хватало тюркской округленности.

– Ты все оформил, дядя?
– швырнул список на стол парень.

– Все-о-о...

– А чего тогда прикалываешься? Может, ты типа мента тут?..

Брови замерли, а по всему лицу мужчины почему-то именно от них стала растекаться алая краска. Кажется, он хотел встать, но, встав, он бы оказался на голову ниже наглеца и тогда уж точно из грозного стал бы жалким. Поэтому он всего лишь сделал спину прямой.

– Я... я...

– Слушай, иди отец, не утомляй пацана, - цыкнул через щель

в зубах парень.

Глазки мужчины стрельнули по пальцам правой руки парня, прочли буквы татуировки "Сева" и сразу стали какими-то испуганными. Он еще что-то пробормотал своими маленькими сухими губками, встал и тихо выскользнул из кабинета.

Дверь после него не открылась, и парень сразу понял, что мужичок верно донес его пожелание до гражданки Григорян, намеревающейся, видимо, переехать в первопрестольную из забывшего что такое свет, отопление и горячая вода Еревана.

– Вы... вы...
– пыталась еще только сформулировать свою мысль тетка, но упавшая перед ней на стол стодолларовая бумажка сделала ее немой.

– Это тебе. Аванс за услугу. Дачки Рузского

района в твоей железяке? кивнул парень на ящик системного блока компьютера и с видом хозяина сел на согретый мужичком стул.

– В моем, - тихо ответила дама.

– Пять баллов, шесть шаров! Значит, так, я всего месяц

назад отморозился...

– В такую жару?
– не поняла она.

– Объясняю для рядовых граждан: отмороженный - это зек, вышедший на волю... Значит, так, я ищу своих пацанов. Это переводить не надо?

– Нет, - накрыла тетка зеленую купюру скоросшивателем.

– Кто-то из них из Рузского района родом. Кто - не помню. Мне на взросляке бошку отдолбили. Короче, кто-то из этих пацанов должен был в Рузе застолбиться, - положил он на клавиатуру компьютера огрызок бумажки с тремя фамилиями.
– Полистай свою гармонь...

– Вообще-то мы обязаны держать в секрете тайну наших сделок...

– Ты меня за козла принимаешь?
– ткнул себя пальцем в

грудь парень.
– Я - козел?!

Его смуглое лицо медленно становилось мертвенно-бледным.

– Ну, я не это... как бы в виду... имела...

– Я - козел?!

Парень начал вставать, одновременно пытаясь исказить худое, скуластое лицо яростью. Жвачка, до этого медленно плавающая по его зубам, этими же зубами была раскромсана за секунды.

Он плюнул ее в урну вместе с густой пеной слюны.

Тетка уже успела повидать в своей жизни и отмороженных, и авторитетов, и воров в законе. Они, как правило, квартиры покупали, но корешей почему-то никто таким способом не искал. Но все они, в том числе и свеженький гость, были до того нервными, будто всем своим поведением тужились доказать, что нет на земле более нервных людей, чем бывшие зеки. Тронешь - пламенем обожжет. А когда их пять-шесть соберется, как будто искры по комнате вспыхивают. Между ними, что ли, разряды электричества бьют?

– Ну вы хотя бы у начальства... Чтоб оно разрешило...

– На!
– вырвал парень из кармана еще одну сотку и припечатал ее ладонью к столу.
– Отдашь начальнику. Типа за услугу. Найди мне моих корефанов! Ты знаешь, какой один из них был крутой бычара?! У него раньше, до отсидки, даже собака в доме золотые зубы имела! Просекаешь?!

Скоросшиватель танком наехал на купюру, освободившуюся из-под руки парня, и целиком скрыл ее. Как насмерть задавил. Да так здорово, что и предыдущая даже уголком не показалась из-под скоросшивателя.

Дама, превратившись в памятник, впилась взглядом в экран монитора и быстро-быстро заработала по клавишам своими маленькими пальчиками. На их обгрызенных ногтях не было маникюра, и парень так и не понял, на что она тратит все полученные взятки. Может, на взятки в каких-то других конторах?

– По двум вашим товарищам ничего нет... А по третьему...

Наклонив стриженную, сдавленную в висках голову, парень заглянул на экран и до боли в глазах разглядел синию строчку на светлом фоне.