Страх
Шрифт:
«За что же Ванечку Морозова?» Мафиозная разборка? Я закрыл глаза и представил, как однажды проснусь и узнаю, что эти козлы поголовно друг друга перестреляли. Мечта идиота, да? Но лично я против этого бы не возражал. Меньше народа — больше кислорода. А сейчас ломай голову — кто, зачем и почему? Ничего, разберемся. И я стал собираться на внеочередной подвиг. Он у меня был запланирован на пятницу, а сегодня только среда. Но ничего не поделаешь, надо так надо. Его я посвящу своей дочурке Ульяне. А Светлана не обидется? Не должна. Я для неё столько этих подвигов совершил, что хватит
— Не лезь на рожон, — попросила меня Светлана, целуя на прощание в щеку.
— Не буду, — пообещал я, хотя и знал заранее, что обещания своего не выполню. Герои — они потому и герои, что лезут на этот самый рожон. Они и профессию выбирают соответствующую. Иначе бы записались в бухгалтера или что-нибудь в этом роде. Определенно.
Напротив подъезда на стоянке меня поджидал испытанный друг «Мутант». Сколько мы с ним исколесили дорог родной области, накрутили на колеса километров? Много. Очень много. Умелые руки моего соседа Толяна вдохнули в него вторую жизнь. После капитального ремонта он стал таким франтом, что даже блондинки «вольво» от него тащились. Что уж говорить о «татрах» и прочей мелкоте. Он их просто игнорировал и презрительно фыркал, если какая-нибудь к нему прилабунивалась. Словом, мы стоили друг друга.
Коттедж, в котором проживал Бублик, и где закончил свою активную и небезупречную жизнь, находился в пятнадцати километрах от города в районе, так называемых, «обкомовских дач». Прежде здесь проживали партийные бонзы, сейчас — воровские авторитеты. Все правильно. Жизнь не терпит пустоты. Партийные короли почили в бозе. Да здравствуют короли воровские!
Коттедж Степаненко был окружен вековыми соснами и представлял собой этакий белый «двухпалубный пароход», рассекающей зеленое море тайги. Отчего всякого рода темные личности так любят белый цвет? Белая яхта, белая вилла, белый смокинг, грудастая блондинка? Непонятно. К коттеджу вела широкая асфальтированная дорога.
У парадного крыльца толпились знакомые все лица. Начальник следственного управления областной прокуратуры Иванов, мой шеф Рокотов, Вадим Сидельников, наш «малыш» Рома Шилов и конечно же мой друг Сережа Колесов. С тех пор, как его назначили начальником нашего «убийственного» отдела, в его облике что-то явно изменилось. Распрямился весь как-то, в движениях повилась вальяжная медлительность, уже не глотал окончания слов, как прежде, а выговаривал их очень аккуратно, а на собеседника смотрел с чувством собственного достоинства. Правильно говорят, — не человек портит место, а место — человека. Воистину так. Сергей подошел ко мне, протянул руку.
— Здравствуй, Дима! Ты помнишь Бублика? Помнишь, как мы его брали?
— Привет! — Я пожал ему руку. — А помнишь, Сережа, как его сожительница Людмила Петрова расцарапала твой анфас до неузнаваемости?
Взяли мы тогда Степаненко ещё тепленького в постели у его сожительницы Петровой, разомлевшего от её крепких объятий. Может быть поэтому, он не оказал никакого сопротивления при задержании, вел себя довольно смирно. Зато Людмила взъярилась, будто фурия набросилась на Колесова, пустив в ход свое самое главное оружие — длинные ногти. Мы едва с ней тогда справились.
— Было дело, — добродушно рассмеялся Сергей. — Это сейчас вспоминать смешно. А тогда мне было не до смеха. Не женщина, а стихиное бедствие. Досталось тогда мне.
— У тебя, я смотрю, уже не трясутся руки?
— А причем тут мои руки? — насторожился он.
— Да нет, это я так просто спросил, — невнятно ответил я, отводя взгляд.
— Ты ничего просто так не спрашиваешь, — завозникал Колесов. — При чем тут мои руки?!
— Послушай, ты что прикалываешься?! — «возмутился» я. — С тех пор, как тебя назначили начальником, с тобой невозможно стало общаться.
— Я прикалываюсь?!
— А то кто же? Пристал, как банный лист со своими руками. Заколебал! А я почем знаю, отчего они у тебя трясутся?! Слишком любишь пить на халяву.
— Та-а-ак! — Колесов выдохнул наверное с кубометр воздуха. Взгляд стал жестким, лицо волевым. — Сколько я тебе должен? — Он демонстративно полез в карман.
— Не надо ля-ля, Сережа. У тебя там, — я указал на его карман, в котором друг пытался что-то нащупать, — кроме десятки на столовку для малоимущих, ничего отродясь не водилось. И даже за эту десятку с тебя Ленка требует отчет в письменной форме.
Его жена была моим козырным оружием — била без промаха. Но на этот раз произошла осечка. Он лишь добродушно рассмеялся и покачал головой.
— Ну ты и змей, Дима!
Я отметил, что с новой должностью, он будто надел дополнительный бронежилет — все мои приколы отскакивали от него словно семечки.
— Там кошмар какой-то? — Колесов кивнул на коттедж авторитета. — За что они его так?
— Видно, за дело. Пойду, поздороваюсь с начальством.
— Только не выпендривайся, а то шеф сегодня что-то не в духе, — предупредил Сергей.
— Нынче все мы немного не в духе, — ответил я философски и направился к группе товарищей. — Здравствуйте! — вежливо поздоровался.
— Что-то долго собираетесь, Дмитрий Константинович, — вместо приветствия, хмуро проговорил Рокотов, подозрительно осматривая меня с ног до головы угрюмым взглядом, будто надеялся обнаружить у меня под курткой взрывное устройство или на худой конец «лимонку».
— Это не я. Это Мутант, — уныло ответил я и, для большей убедительности, тяжко вздохнул. — Спросонья попер не в ту сторону. Пока я его остановил, пока объяснил, что наш любимый шеф Владимир Дмитриевич приказали быть там-то и там-то. Ну вот и… Так получилось. Мой Мутант готов нести за это ответственность.
Все, кроме шефа, заулыбались. Он безнадежно махнул на меня рукой, проговорил раздраженно:
— Когда вы научитесь быть серьезным?!
— Как прикажите, товарищ полковник! — четко ответил, вытягиваясь во фрунт и «верноподданнически» заглядывая в глаза начальству. — Готов выполнить любой ваш приказ, даже самый трудный.
— Ну и фрукт! — восхищенно проговорил Иванов. — Ты, Володя, не очень наезжай на парня. Подобных юмористов нужно беречь и оберегать от дурного влияния таких пессимистов, как ты.