Страх
Шрифт:
Они так и не узнали, что, собственно, произошло, потому что Натаниэль сам ничего не знал, а им не хотелось пугать его расспросами. Лучше всего для него было забыть о случившемся.
Но все были уверены в том, что его посетили черные ангелы. Он ведь происходил из их рода и был призван для великих деяний: бороться против Тенгеля Злого.
Но пока для этого он был еще слишком мал. Он же совсем ребенок.
Об этом и думал в последние дни Рикард. И даже у себя дома он не мог отделаться от своих
Но вскоре ему предстояло задуматься совсем об ином.
Это произошло через несколько часов после того, как Винни и Агнес вышли прогуливать своих собак.
На окраине Хальдена по дороге шагал мужчина — Вилли Маттеус тридцати семи лет. На его обветренном лице сверкали голубые глаза. Одежда на нем была добротной, но поношенной и слишком легкой для такого мороза. Что-то в его наружности и поведении говорило о том, что он не принадлежит к низшему классу работяг и прощелыг.
Тишина вечера была нарушена появлением шумной компании. Гости вышли из виллы и весело прощались с хозяином. Какой-то мужчина, явно предрасположенный к полноте, тряс руку хозяина.
— Спасибо за превосходный ужин! Было просто сказочно приятно!
— О, нет ничего проще приятно провести время, когда ты рядом, Херберт, — засмеялся в ответ хозяин. — Разве не чудесно быть замужем за таким весельчаком? — спросил он, обращаясь к жене Херберта. — Какое чувство юмора! Какое остроумие! С ним не соскучишься, клянусь!
Жена Херберта смущенно потупилась.
«Ну и скучная же у него жена, — подумал хозяин. — Даже не улыбнулась ни разу на его сногсшибательные остроты!»
С подчеркнутой галантностью Херберт поцеловал руку посмеивавшейся хозяйки.
— Прощайте, сударыня! Ужин удался на славу! А вина! О-ля-ля!
Он сделал чисто французский жест большим и указательным пальцами. Вид у его жены был озабоченный.
— Херберт, ты в самом деле думаешь, что сможешь сесть за руль после всего выпитого? Не лучше ли будет, если мы…
— Чепуха, — хвастливо заявил Херберт. — Я никогда не чувствовал себя в такой прекрасной форме.
К ним подошла девятилетняя девочка и нетерпеливо спросила:
— Папа, когда же мы поедем? Ведь мы должны вернуться домой в детское время!
— Подожди немного, болтунья! — ответил Херберт. — Папе сначала нужно со всеми попрощаться.
— Ты уже и так слишком долго прощаешься, — задиристо произнесла девочка.
Когда мимо них проходил Вилли Маттеус, все повернулись в его сторону.
— Извините, — сказал он. — Но не могли бы вы сказать мне, как пройти к вокзалу?
Херберт немедленно стал работать на новую публику.
— К вокзалу? — переспросил он. — К этому большому, уродливому, серому зданию, мимо которого мчатся все бибикалки? Так
И он принялся долго и нудно, пересыпая свою речь плоскими остротами, объяснять, где находится вокзал, тогда как присутствующие просто покатывались со смеху, а жена явно была встревожена.
— Спасибо, — скромно сказал Маттеус. — А не знаете ли Вы, когда отходит поезд на Сарпсборг?
— Он только что ушел, — быстро ответила хозяйка. — А следующий будет не раньше, чем через пять часов.
— Не успел, не успел! — завопил Херберт. Вилли Маттеус прикусил губу.
— Какая жалость! А мне так нужно было на него попасть…
Херберт, олицетворявший собой весь юмор мира, притворно всплеснул руками.
— Ты можешь поехать с нами. Нам по пути, — сказал он незнакомцу.
Маттеус сдержанно поблагодарил, и после прощаний по второму кругу Херберт наконец сел за руль.
Он был в отличном настроении, болтал без умолку, пел и рассказывал сомнительные истории. Его жена Гун и незнакомец сидели молча, лишь изредка улыбаясь из вежливости.
— Не крутись на заднем сидении, Венше, — сказал Херберт своей дочери. — От машины ничего не останется, если ты будешь с такой силой пинать ее ногами.
— Вы думаете продать автомобиль? — вежливо осведомился Вилли Маттеус.
— Нет, не сейчас, но рано или поздно придется заменить его на новый.
Маттеус задумался над его словами. Собственно говоря, человек никогда по-настоящему не является хозяином своего автомобиля. Думая постоянно о будущей стоимости автомобиля, человек фактически ездит некоторое время бесплатно на автомобиле будущего владельца.
И теперь он смотрел через стекло на ту Норвегию, о которой мечтал столько лет. Они приближались к Сарпсборгу, но он не узнавал свой родной город. Повсюду, насколько видел глаз, были уродливые, четырехугольные, двухэтажные дома, построенные в функционалистском стиле, окрашенные в скучные цвета, с маленькими стереотипными садиками. По этим местам он ребенком бегал и играл; небольшой рощицы, бывшей здесь, уже нет. От того времени и осталось только несколько полуразвалившихся лачуг, да запущенная крестьянская усадьба. Он вспомнил, что сам думал когда-то снести эти трущобы. Но тогда он ожидал совершенно иного результата…
— Кстати, — сказал Херберт, — мы не представились друг другу. Меня зовут Херберт Соммер.
Последовала напряженная пауза, и Вилли понял, что ему дали возможность вспомнить это имя. Но он его так и не вспомнил.
А Херберт продолжал:
— Знакомо тебе это имя?
— К сожалению, нет, я много лет провел за границей.
— Ясно, это объясняет дело, — удовлетворенно хмыкнул Херберт и сообщил: — Меня хорошо знают в стране. Я конферансье на радио и вообще затейник и хохмач.