Страна Мудрецов
Шрифт:
Митька повертел в руках лошадиную голову и сказал одобрительно:
– Лясы точишь?
– Хочется иногда сделать что-нибудь из рада вон выходящее, – ответил я, смутившись. – Вот я и делаю что-нибудь.
– Это ты верно подметил, – сказал Митька задумчиво. – Иногда просто ужасно как хочется сделать чтонибудь небывалое, поразить жителей в самое сердце… Раньше я в такие минуты брал уголек и рисовал на стене летающего осьминога. А теперь придумал другое: забираюсь на столб и привязываю к верхушке еловые
– У вас не запрещают лазить на столбы? – удивился Петька.
– Что значит «запрещают»? – спросил Митька с любопытством.
Петька объяснил:
– Подходят снизу граждане и кричат противными голосами: «Слезай сейчас же, хулиган этакий, а то милиционера позовем!»
– Очень даже глупо, – сказал Митька. – У нас каждый житель делает что хочет. Никто ему ничего не запрещает. На то и страна мудрецов.
Лидка недоверчиво покачала головой, а Петька сказал:
– Вот эт-то да-а-а-а-а…
Я спросил:
– А как же король? Ведь король – это деспот и самодержец.
– Никакой он не самодержец, – объяснил Митька. – Наш Мур Семнадцатый свой малый и любит охотиться на сорок. Между прочим, он очень древнего и благородного происхождения. Его прадедушка был в каком-то королевстве деспотом и самодержцем. Тамошние жители устали его терпеть, рассердились и выгнали вон в одной короне. Он к нам и приехал. Все его потомки называются королями. Пусть называются, нам не жалко. В Мурлындии все можно.
– А на гитаре играть посреди улицы можно? – высказал Петька свою затаенную мечту.
– И на гитаре посреди улицы можно.
– А если телега будет ехать, тогда что? – спросила Лидка.
– Задавит, больше ничего, – сказал Митька. – Каждый житель сам за себя в ответе.
… Мне эта страна сразу понравилась. Правда, я не очень еще верил Митьке с бубенчиком. Слишком уж потешный был у него вид. Но ведь чего не бывает на свете!.. Я спросил его:
– Ты точно говоришь? Может, ты здешний, а Мурлындию для потехи выдумал? Может, тебе страна мудрецов во сне приснилась?
– Клянусь бубенчиком! – провозгласил Митька без смеха. – В Мурлындии вообще никто не врет. Все можно и все позволено, так зачем отпираться? Бывает, что облапошат ради шутки. Но на хорошую шутку никто не обижается. Мы мудрые!
– А туда всем можно? – спросил Петька.
Митька с бубенчиком покачал головой:
– Всяких пускать нельзя, а то неприятности могут выйти. Забредет какой-нибудь глупый, ни радости от него, ни веселья. Мы к себе принимаем только тех, кто придумает что-нибудь мудрое. Что ты, например, можешь?
– Не знаю, – задумался Петька. – Ну, могу бритву разжевать…
– Зола! – отверг Митька. – У нас деревья подгрызают.
– Могу… чернила выпить, – сказал Петька грустным голосом.
Митька-папуас
– Это еще более или менее. Чернила у нас никто не пьет… А ты, девочка, что можешь?
Лидка мысленно перебирала свои умения и молчала. Я сказал:
– Нашел, у кого спрашивать! Она может только по восемь часов подряд в зеркало смотреться.
– А что? – сказал Митька. – Мудрое занятие. Это годится.
– Видишь? – обрадовалась Лидка. – Нечего соваться!
… У меня не было никакой своей выдумки. Даже такой пустяковой, как у Петьки с Лидкой. Ничего мудрого в своей короткой жизни я еще не придумал. А пожить в Мурлындии мне хотелось просто отчаянно…
… О Мурлындия, страна, где никто тебе ничего не запрещает, где все можно, можно даже ничего не делать и никому не подчиняться! Про такую страну я мечтал с той поры, как мне впервые сказали одно страшное слово, памосатое и свистящее слово «нельзя».
– Ну, а ты? – спросил Митька. – Лясы точить – этого мало.
И туг меня осенило. Я закричал громким голосом:
– Я такое могу, что никто не умеет! Я могу сыграть на собственной голове «Чижика-пыжика»!
В давние-давние времена я научился выстукивать пальцами по голове этот простенький мотив. Сидишь, бывало, за столом в тягучий зимний вечер, готовишь скучные уроки, в глазах уже рябит от циферок и буковок, которые злые люди рассыпали по книжным страничкам бедным детям на мучение, и так одиноко на душе, тоскливо и жалостно… Отодвинешь учебники в сторону – и давай стучать по голове. Получалось похоже, но негромко.
– Покажи-ка! – потребовал Митька-папуас, странно изменившись в лице.
Я согнул пальцы и начал стучать костяшками по черепу, раскрыв рот и шевеля губами. В тихом лесном воздухе прозвучала мелодия «Чижика-пыжика». Я был счастлив, что меня слушают и хорошо получается…
Митька прыгал на месте и хлопал в ладоши. Звенел бубенчик на его колпаке. Лидка и Петька тоже хлопали – они видели мое искусство впервые.
– Скорее бежим в Мурлындию! – закричал Митькапапуас. – Я немедленно покажу тебя своим знакомым!
– Побежали в Мурлындию! – заорал Петька.
– В Мурлындию! – пискнула Лидка.
Не успел я опомниться, как Митька схватил меня за руку и поволок за собой.
Лидка с Петькой бежали следом.
ТЕТРАДЬ 2
До Мурлындии, страны мудрецов, мы бежали часа полтора, не больше. Оказывается, она совсем рядом, а мы и не знали. Ползком пробрались под какими-то колючими кустами, скатились в яму, вылезли наверх и увидели широкую канаву, где заливались лягушки. В одном месте через канаву переброшена черная кривая доска. По ней мы перебрались на другой берег, и Митька сказал, раскинув руки: