Страна Мудрецов
Шрифт:
– Вот именно, – сказал доктор Клизман и потряс бородкой.
– Поразительная страна! – воскликнул Петька и пошел в пещеру.
Мы спустились в сырое подземелье, и снова стало жутковато. Но теперь мы знали, что волшебник работает честно.
Петька сунул банку в камеру и произнес замогильным голосом:
– Дорогой Лабаз! Я со вчера ничего не ел, у меня живот к спине прилип и кишка кишке бьет по башке. Я набрал полную банку муравьев, затратив необыкновенное количество труда и усилий. Дай мне за это кило колбасы, полкило сыру, кило вареного мяса, кило шоколадных конфет «Мишка на севере», три пачки печенья
– Это ты на всех попросил? – поинтересовалась Лидка.
– Вот еще! – сказал Петька. – У вас свои языки есть.
Поставив баночку в камеру, Лидка сказала:
– Дорогой волшебник Лабаз! Я очень люблю вкусные вещи, но я понимаю, что ты все даешь даром, и мне стыдно только за одно спасибо просить слишком много. Дай только большую сладкую булку, еще конфет «Золотой ключик», немножко чернослива и пачку чая. Спасибо, добрый Лабаз!
– С такой пищи ноги протянешь, – сказал Петька.
– Как бы кому-то из нас не пришлось протягивать руку! – сказал я, поставил в камеру банку и, подумав, попросил: – Добрый Лабаз, во-первых, дай мне спичек. А из пищи: картошку, сахар, хлеб и помидоры. Я их очень люблю. Дай еще мяса и лопату. Все. Спасибо.
Переночевали мы опять у Митьки. Голод терзал жестоко, потому что вечером съели только по две картофелины и одну лепешку на троих. Утром кое-как сполоснулись в ручье и отправились в волшебную пещеру. Было тепло и тихо. Приветливо светило невысокое еще солнышко, и настроение у нас было, в общем, хорошее. Даже шкодник Петька подобрел и не сломал по пути ни одной ветки. Он свистел красивые песни, а когда уставали губы, мечтал вслух, как вынесет из пещеры всю еду, разложит вокруг себя на полянке и будет лопать, лопать и лопать, пока живот не раздуется шире дивана. Слушая его завлекательные речи, мы глотали слюнки и начинали жалеть, что попросили так скромно. Конечно, мы не надеялись, что Петька с нами поделится.
Около костра никого не было, он едва тлел. Петька опять удивил нас: набрал хворосту и подкинул в костер.
После этого мы запалили факелы и спустились в подземелье. Петька сунул руку в свою камеру, долго там шарил – мы подумали, что ему никак не вытащить, и вдруг заорал:
– Нету!!!
Он повернулся к нам. Оранжевый огонь факела освещал растерянное лицо и трясущуюся нижнюю губу.
– Надувательство… – пробормотал Петька. – Так не игра!
– Сейчас я посмотрю, – сказала Лидка и вытащила из своей камеры пачку чая и кулек с конфетами «Золотой ключик». – Больше ничего. Ни булки, ни чернослива.
Миша, а у тебя что.
Мне повезло больше всех. Волшебник дал мне корзину с картошкой, пакеты с сахаром, мукой и сошло и еще лопату.
– Вот так! – сказал я, очень довольный. – Волшебник не одобряет баронские замашки. Жареные курицы в Мурлындии не полагаются. Удовлетворюсь жареной картошкой!
– А я что буду есть? – завыл Петька, поднял глаза кверху. По его лицу катились крупные слезы. – Ребята, вы не дадите мне умереть с голоду? Мне ведь еще только тринадцать лет!
– Конечно, не дадим, Петенька! – воскликнула Лидка. – На, родной, съешь конфетку!
– Ладно, от голодной смерти мы тебя спасем, – сказал я. – Поделимся всем, что имеем. Но в другой раз будь скромнее.
– Еще бы! –
Он засунул в рот две конфеты и даже улыбнулся.
Вот так мы и узнали, что добрый Лабаз ограничивает свои дары самыми простыми продуктами и предметами первой необходимости самого низкого качества – из тех, что лежат у нас на прилавках под вывеской «уцененные товары». Покладистые жители не обижались. Только мой нож внес в мурлындские умы некоторую сумятицу: все знакомые в один голос заявили, что с ножом мне здорово повезло. Многие пытались повторить операцию, но красивых ножей с двумя лезвиями из нержавеющей стали добрый Лабаз никому не выдал. По Мурлындии разнесся слух, что я любимец волшебника. Благосклонность великих персон окружает тех, на кого она падает, некоторым ореолом. Жители издалека кидались, чтобы со мной поздороваться.
Как-то раз я получил за полную банку муравьев новенький топор. Я насадил его на топорище и заточил об камень. Забавляясь новой вещью, мы с Петькой порубили зазря много деревьев, но скоро одумались и решили сотворить что-нибудь полезное. Лидка просила построить дом, но это показалось скучным, и мы построили качели. Нехитрый снаряд произвел могучее впечатление. Мы успели покачаться только с полчасика, потом набежали жители и стали умолять дать и им попользоваться новой потехой. Жители выстроились в длинную очередь. Они качались даже ночью при свете факелов. И тут я впервые в жизни понял, что тот, кто делает что-то новое, обязательно наживет себе врага.
Зампотех Федя отвел меня в сторону и сказал мрачным голосом:
– Миша, это нечестно. У тебя должно быть чувство товарищества. Потехи – моя специальность. Выбери себе другое.
Сперва я не очень понял, что он имеет в виду, и спросил:
– Как это понимать?
– Понимать это надо так, – растолковал зампотех Федя: – Если у тебя возникает подобная мысль, приди и скажи: так, мол, и так, знаю, как устроить какую-то потеху. А я тебя угощу.
– А потеху сделаешь сам и скажешь, что это ты продумал?
– Ну конечно, – беззастенчиво согласился зампотех Федя. – Значит, мы с тобой договорились?
– Договорились, – согласился я, и Федя пожал мне руку. Но я заметил, что недобрый блеск в глазах его не пропал.
Пришел и король Мур со своей королевой Дылдой. Сперва король качался в мантии, потом разгорячился, скинул ее, а заодно и корону. Дылда не решалась скинуть тяжелое, длинное платье. Она не качалась, а просто мучилась в этом музейном наряде. Помучившись, она отошла и села на травку с печальным выражением на лице.
– Надо помочь бедной королеве! – сказала Лидка. – Посмотрите, тетенька чуть не плачет.
Она подошла к горюющей Дылде и стала ей что-то рассказывать. Королевино лицо постепенно прояснялось. Лидка с королевой обнялись и быстрым шагом пошли в сторону дворца.
Дожидаясь очереди, жители коротали время по способности. Одни играли в чехарду, другие пели песни, тут же и боролись, и латали драные одежки. Зампотех, чтобы примазаться, приволок патефон. Доктор Клизман залез одному бедняге в рот и расшатывал большими блестящими щипцами зуб. Из-за солидности возраста доктор не качался на качелях, но наблюдал забаву с любопытством. Он же оказывал срочную медицинскую помощь поспорившим изза очереди.