Страна-за-Пеленой
Шрифт:
Он щелкнул новообретенными пальцами. Гроза прекратилась. Пальцы протянулись к вискам, наметив контуры будущих ушей. Мгновенно выросли белесые волосы, длинные — на голове, короткие и редкие — по всему телу. Он мужчина — осознал голем. Тело принялось расти и доросло до шести футов. На груди вздулись могучие мышцы.
Лицо тоже менялось. Около середины что-то зашевелилось, рядом появились разрезы — будущие глаза.
Он глубоко вздохнул тонкогубым ртом и надменным носом с горбинкой. Воздух… воздух новой земли. Прорезалась победная улыбка. Сверкнули белые зубы.
Широко
Завершенный, Рендел оглядел себя со всех сторон. Все было как должно. Улыбка стала шире.
Холодный ветер, последнее дуновение грозы, напомнил ему о незащищенности этого тела. Улыбка угасла. Он сделал несколько сердитых жестов.
Его окутала темная тонкая чешуйчатая одежда. Зеленый плащ и высокие сапоги довершили образ величественного и страшного лесного царя. Рендел не стал надевать капюшон; ветер ласкал его лицо. Триумфальный смех отмел все воспоминания о перенесенном кошмаре. Не часто доводилось ему испытывать боль…
Ветер совсем стих. Рендел остановил свой взгляд на далекой горной цепи. Там, в длинной гряде, среди серых громад великаном возвышался пик, и он манил его к себе, будто магнит.
Обернувшись к месту своего рождения, маг саркастически усмехнулся и отвесил лужайке поклон. После чего зашагал к горам. Надменная улыбка сияла, словно ночной костер.
Виверны сбились в кучу, едва не поломав крылья. А рядом, в траве, за враадом наблюдал с большим интересом еще кое-кто.
Глава 3
Узнав о победе Рендела, Геррод надолго умолк. Дру не торопил его. И без этого было о чем поразмыслить. Все услышанное только усиливало необходимость продолжить тайный труд Дру, о котором, как он надеялся, не знал даже глава Тезерени со всеми его многочисленными источниками сведений. С другой стороны… к чему это все, когда Баракас вот-вот объявит, что он готов разрешить проблему переселения враадов?
Дру тихо вышел из залы. Геррод предпочел заняться телом брата, помогая тому справиться с болью, словно позабыв о триумфе отца. Ничего, Баракас все равно узнает. Геррод явно не жаждал сам донести до него эту весть.
Ходить пешком в этом городе не требовалось: он обеспечивал жителей всем мыслимым комфортом. Дру мог приказать цитадели донести его до нужного места или телепортировать, но высокий враад предпочел не делать ни того ни другого. Долгий путь по мириадам коридоров и лестниц, успокаивающий мысли, — это было как раз то, что ему нужно… это и еще его дочь.
Он направлялся наверх, постепенно приближаясь к тому месту, где собрались Баракас и другие, как вдруг из-за угла лестницы материализовалась тонкая фигура. Обойти ее не удавалось, и поворачивать назад было уже поздно.
— Дру, лапочка, а я-то думала, где ты!
Она обвила вокруг него свои руки и, прежде чем он смог высвободиться из ее цепких когтей, звучно поцеловала. Борьбу затрудняло еще и то, что части его не хотелось высвобождаться.
— Меленея?.. Я тебя не видел.
— Не видел или не смотрел, а, лапочка? Я такая неприметная и нежеланная?
В
Хотя большинство женщин-враадок любили постоянно меняющиеся одежды, Меленея, подчеркивая контраст с их последней встречей, облачилась в мерцающее платье густо-зеленого цвета, не меняющее формы. Облегающее платье демонстрировало все ее формы намного успешнее, чем переменчивая прозрачность. Одна из причин, по которой Дру полагал, что не видел ее раньше, — и продолжал бы так считать, если б ему удалось избежать этой встречи, — то, что она почти всегда бывала окружена поклонниками обоего пола, жаждущими ее расположения.
Когда-то Дру был одним из самых пылких.
Меленея легко рассмеялась, чисто и музыкально, и пульс Дру участился. Он осознал, что не сводит с нее глаз.
— Лапочка. — Она ласково потрепала его по щеке. Дру хотел отодвинуться, но не сделал этого. — Ты много забавнее остальных. — Она подмигнула, этот трюк ей удавался лучше, чем кому-либо еще. Понимающе улыбнулась. — Ты играешь с большим чувством, с большим вызовом.
Это нарушило действие чар. Он ухватил ее изящную гибкую руку, но прежде она оставила кровавый след своих острых длинных ногтей на его щеке. Он машинально залечил царапины.
— Я не играю в твои игры. Больше не играю. Смех, улыбка, они раздражали и возбуждали его. Он понял, что лицо его давно уже пылает, но не в его силах было предотвратить это.
— Будешь играть, миленький Дру. Ты придешь ко мне, потому что только со мной ты сможешь проводить века, не задумываясь слишком глубоко. — Она ловко повернула руку, которую он схватил, так, чтобы коснуться губами его пальцев. Дру мгновенно выпустил ее руку.
Она шагнула к нему и пристально взглянула в его глаза, не скрывая изумления, тогда как он с трудом заставил себя стоять на месте.
— Как поживает милая Шарисса? Я так давно ее не видела. Она теперь, должно быть, прекрасная и желанная женщина… и новая.
— Шарисса живет хорошо… и не нуждается в твоих заботах. — Он не должен дать ей победить! Не должен бежать от нее!
— Я всегда буду о ней заботиться, пока она заботит тебя. — Меленея сменила тему, словно прежняя ее больше не интересовала. — Баракас толкает речь и сводит слушателей с ума. Разве не позор то, что он сделал с Деккаром и Силести? Я думаю, что ни один из них не вернется.