Странник
Шрифт:
Может, я не так действую? Может, надо было просто встать за изломом у того склона и начать обстреливать противника с дистанции, как только покажется? Прогнать и, если получится, что-то у него из строя вывести? Нет, не получилось бы, там дорога все равно постоянно в складках местности теряется, обнаружили бы себя – да и все, в лучшем случае противника бы прогнали, в худшем он бы нас еще и зажал. У нас не танки все же, а обычные грузовики, разве что пулеметами и местами броней увешанные, но не более. И их здесь всего два, а вот у противника, кажется, куда больше, если по звуку судить.
Вызывать ГНР? А куда?
Ждем. Ждем.
– Разделились, похоже, – сказал Джон, вертя головой.
– Да, похоже, – согласился я.
Звук уже доносился с двух сторон, причем ехали машины быстро. Скорее всего, зная, насколько далеко шум разносится, на скрытность уже плюнули и прибавили скорости, для того чтобы быстрее выйти на намеченные позиции. То, что ночью территория вокруг Базы не патрулируется, они точно знают – не зря же разведка здесь сидела. Другое дело, что после уничтожения разведки правила могли и поменяться, но они этого не знают только в том случае, если за нами новая разведка не следила.
Могла следить? Да запросто! Из того же пассажирского терминала, или вот из этого самого ангара, у которого мы сейчас стоим, потому что зданий мы как раньше не досматривали, так и теперь не досматриваем. Нет у нас сил на это, слишком опасно. И ночного патрулирования нет по той же причине, потому что подстеречь одинокую машину на маршруте патрулирования – делать нечего. А больше одной мы опять же послать не можем – сил не хватает, поэтому и запираемся на ночь в терминале.
Наблюдение надо налаживать, пусть со стратостата какого-нибудь, что угодно, или… слов не хватает. И самолет-разведчик строить, и по ночам его гонять над подступами к Базе.
Вдох-выдох, вдох-выдох, нервишки.
Все, уже никто не скрывается, моторы слышны так, что можно свои заводить.
– Заводи!
Коротко рыкнул, запустившись, дизель «унимога».
– «Красный-два», не отставать, двигаемся уступом, не разделяемся! Как понял, прием?
– «Красный-один», понял тебя, прием, – откликнулась вторая машина.
Нет, ничего сейчас умнее я не придумаю, как двигаться сразу двумя машинами и крошить все, что попадется на глаза, из всех стволов. Только стволов у нас и много, это наше единственное преимущество, плюс неожиданность, конечно. Если она, эта самая неожиданность, у нас есть. Если откуда-то из-за стенки этого самого ангара кто-то сейчас не рассказывает приближающемуся противнику про то, где стоят наши «гантраки» и что намерены предпринять.
Хлопнул гранатный взрыв – растяжку сорвали. Значит, на эту позицию они точно нацелились, угадал я.
– Вперед!
Тяжелый полноприводный грузовик чуть качнулся на высокой подвеске, рванул вперед, резко заворачивая за угол, второй пошел за нами вплотную, чуть не в метре сзади. Пересекли асфальтовую дорогу, выскочили на излом спуска, ведущего к городу, зашуршала высокая сухая трава под колесами.
– На девять и одиннадцать! – закричал я, увидев сразу два больших пикапа, пытающихся подняться по склону. У каждого было по пулемету в кузове, и кажется, по крупнокалиберному.
Гранатомет над головой застучал как молотком в бочку, затарахтел пулемет в кузове, и сам я припал к своему FN MAG, наводя марку «эотеха» на темно-зеленый в ночнике борт пикапа. Первая очередь
Пули как из шланга хлестнули по пикапу, пара пошла вертикально в небо, затем их струя перечеркнула силуэт человека в кузове, стоящего за пулеметом, а затем все мои попадания закрыло разрывами гранат, взметнувших землю и пыль вокруг машины, выбивших стекла, а затем заполнивших дымом и огнем своих разрывов все пространство автомобильного салона. Машина встала как вкопанная, вести ее было уже некому и некуда.
– Стой, добиваем! – заорал я в рацию, успев разглядеть, что второй пикап противника тоже остановился, и по нем бьют одновременно и наш задний пулемет, и задний пулемет второй машины, и «полтинник» с ее турели.
Кузов избиваемой машины сыпал искрами и рикошетами, никакого огневого противодействия не велось. Если там кто и выжил, то он уже точно не угроза, да и сомнительно, что кто-то выжить мог.
Вновь стрельба, уже со стороны Базы, опять крупняк грохочет. Ему другой ответил, ближе, потом еще один присоединился, тоже от терминала, наверное со второго поста развернули.
– «Отель-Квебек», здесь «Красный-один», ваш статус?
– Активный, наблюдаем противника у ориентира три, ведет ответный огонь, пытается двигаться в вашем направлении.
Третий ориентир – отдельный ангар за пожарными прудами, метров триста до него. Понятно, с двух сторон обстрел устроить хотели.
– Вперед! «Красный-два», идем уступом!
– «Красный-один», принял, прием.
Машины вновь рванули с места, чуть разойдясь в стороны. Видно из-за ангаров, как где-то в районе Базы рикошетят трассеры, расцвечивая зеленое небо в ночнике яркими вытянутыми огоньками, убегающими в бесконечность. И другие рикошеты, ближе, под разными углами, улетающие в горизонт, – это от бетона идет, именно такие уходят почти горизонтально.
Подвигал плечами, прикладываясь к пулемету, прикинул, сколько там осталось патронов до того, как надо будет ленту менять. Да не меньше половины коробки пока, пожалуй, а может, даже и больше. Нормально, годится.
Так, где они? Откуда стрельба ведется?
Из-за угла ангара показалась какая-то угловатая темная масса, затем прямо мне навстречу, как мне в тот момент показалось, брызнуло пулеметными трассами. Все стреляли в меня и только в меня, ни в кого больше. Застучало где-то слева, ударило железным в железо, затем рвануло лицо, как собака зубами, а потом сноп искр – и словно молотом в середину груди.
18
Три машины «Грешников» смогли от нас оторваться, в том числе и зашитый со всех сторон стальными листами грузовик, с которого нас обстреляли. Прикрываясь и от нас и от обстрела с терминала строениями, они на максимальной скорости ушли в сторону Улма, отстреливаясь из пулеметов на ходу, а оставшийся за меня Хэнк, командовавший второй машиной, приказал преследование прекратить. Что и правильно, в общем. Я бы тоже приказал, потому что потери мы им нанесли чувствительные, а гоняться за кем-то без уверенности в том, что в засаду не заведут, все же не следует.