Странник
Шрифт:
Странник не убегает. Нет смысла. Долгие годы отчаявшиеся жертвы пробовали многое, чтобы скрыть свой запах от гибридных чудовищ: парфюмерия, грязь, экскременты, даже кровь другого Отродья из стаи.
Все бесполезно.
Эти охотники выслеживают добычу не по запаху. Бродяге это известно: именно поэтому вся остальная стая уже мертва, и Хозяева тоже.
Зарычав, тварь поднимается, едва держась на покрытых запекшейся кровью лапах. С трудом подается вперед, волоча тело по грязи.
Странник наблюдает за ним без единого движения.
В восьми метрах от него Псиное Отродье
Бродяга отходит назад, изможденная тварь неуклюже распластывается у его ног. Ее изодранные бока судорожно вздымаются. Кровь черного оттенка тонкой
струйкой течет из-под хвоста. Скоро зверь умрет. Рычание смягчается, превращается в скулеж, за которым приходит угасающая хриплая одышка.
Странник обходит тело, но чудовище еще не мертво. Из последних сил оно пытается в него вцепиться, слишком медленно, чтобы вгрызться в лодыжку, но длинные зубы успевают ухватить плащ.
Странник тянет полу плаща на себя – раз, другой, Отродье со злостью смотрит на него сквозь полузакрытые веки. Челюсти не выпускают поношенную ткань, сопротивляясь до последнего. Странник продолжает тянуть все сильнее и сильнее, пока ткань не начинает рваться на зубах. Ему удается освободиться, но ценой тому становится распахнувшийся в борьбе плащ.
Глаза Псиного Отродья открываются в последний раз, ширясь от увиденного.
На согнутой руке беспробудным сном спит младенец, пухленькие щеки усеяны сыпью лихорадки. На боку у бродяги подвешен меч, с эфеса пристально смотрит единственный глаз. Он устремляет взгляд на умирающее Отродье, выискивая в его разуме след призрачной сущности, что приведет к оскверненному Хозяину.
Странник без промедления мчит к великим воротам Нового Горизонта, вновь наглухо запахнув плащ.
Изъеденные ржавчиной, те высятся на горизонте, толстые цепи застыли по всей их длине. Справа торчит разрушенная сторожевая башня, ее отвалившаяся крыша болтается на неисправных тросах.
Странник проходит в их тени и выходит из города, решительно устремляясь во мрак за его пределами.
По всему пустынному пейзажу рядом гигантских зубов торчат из земли каменные глыбы. Многократные бомбардировки и воздействия отравляющей демонической энергии нанесли окрестностям очень тяжелый урон. Земля усеяна кратерами будто оспинами. Здесь нет деревьев, нет цвета и едва можно встретить какую-то жизнь. Убитые Земли названы так безо всякой иронии.
Неподалеку раздается быстро затихающий крик. Этого достаточно. Странник оборачивается и идет на звук.
Позади выщербленной каменной плиты, качая головой, сидит Хозяин. Его темный звериный глаз омертвел в черепе, он заставляет нервные окончания вопить, посылая потоки боли. Хозяин не знает, что его обнаружили.
Странник припадает к земле, осторожно кладет ребенка на пыльную почву и следом медленно поднимается, его клинок поет, почуяв воздух.
Теперь Хозяин все понимает. Он пытается уползти спиной вперед, сыплет невразумительными мольбами, пока его не накрывает тень бродяги.
Резко наступает тишина.
В сумерках вокруг трупа Псиного Отродья собираются тощие как палки люди и жирные мухи: и тех и других
В Новом Горизонте ничто не пропадает зря.
Глава 2
На окраине Нового Горизонта собрался караван, готовый отправиться в путь с рассветом. Странник присоединяется к нему, смешиваясь со скоплением потрепанных торговцев и путешественников, потерянных и позабытых.
Оси повозок скрипят, вьючные животные кряхтят, люди волочат ноги. Пока Новый Горизонт отдаляется, словно тающий ночной кошмар, развязываются языки и неуверенно заводятся разговоры.
Желтая половина солнца в этот день восходит первой, озаряя небо золотом. Подверженные суевериям торговцы принимают это за хороший знак, один из них настолько впадает в благоговение, что даже делится питьем с ближним. Для большинства же цвет солнца лишь меняет палитру безнадеги.
Вскоре горизонт приобретает красноватый оттенок, предвещая второй рассвет на дню.
Когда-то давно мир согревала единственная звезда. Того времени никто не помнит, хотя все соглашаются, что тогда явно было лучше.
Люди считали, что, когда солнце раскололось, должен был настать конец света, но два осколка звезды ни взорвались, как было предсказано, ни обрушились на землю, сея разрушения и дожди из пламени. Вместо этого они продолжили вместе неспешно плыть по небу, будто пьяные партнеры, которые все еще пытаются танцевать, когда музыка давно уже утихла.
Странник приближается к одной из самых больших повозок, отвлекая внимание кучера от его самокрутки. Не вынимая изо рта тлеющей сигареты, извозчик выдавливает:
– Тебе чего?
Странник смотрит на заднюю часть повозки, а потом переводит взгляд на водителя. Еще одна драгоценная монета меняет владельца, и бродяге позволяют войти внутрь.
Кузов повозки за занавесью весь заставлен ящиками из поцарапанного пластика и помятого металла. Место не потрачено зря, даже запахи едва просачиваются между контейнерами. Некоторые накрыты изношенными тряпками, но таких совсем мало; содержимое большинства ящиков беспардонно выставлено на обозрение.
Странника оно не интересует. Он оглядывается через плечо и отгораживается от остального мира куском ткани.
В тесном закутке уединенности он снимает плащ, отстегивает меч и неловко присаживается на корточки с ребенком, втайне пронесенным внутрь. Из-за усилившейся лихорадки тяготы последних дней пути никак не потревожили спящего неестественным сном младенца.
Странник протирает ему лоб рукавом и дует прохладным воздухом на краснеющее лицо. Малыш морщит нос, вяло поворачивает голову. Когда ребенок начинает шевелиться, Странник достает драгоценное лекарство, откручивает крышку склянки и подцепляет пальцем немного желейной гущи сиреневого цвета. Он сует палец младенцу в рот и ждет. Беззубые челюсти кусают палец, и младенец начинает сосать. Еще два раза бродяга дает малышу лекарство на пальце. Тот с жадностью его принимает.