Странник

Лейбер Фриц Ройтер

Араб по-прежнему сидел на подушке перед палаткой и цедил мускат из тонкой ликерной рюмки.

— А ночь вас не восхищает, дорогие мои? — поинтересовался он.

— Она прекрасна, — согласился Большой.

Луна продолжала размеренно путешествовать сквозь холодную молчаливую тень Земли, преодолевая по шестьдесят пять километров в минуту. Это странствие было так же необратимо, как и просачивание крови в грудную клетку Асы Голкомба, как беспокойное брожение сперматозоидов Джейка Лешера, как адреналин, выделяемый надпочечной железой дона Гильермо, как расщепление атомов, приводящее в движение двигатели трансатлантического лайнера

«Принц Чарльз», как телевизионные волны, несущие глубоко под землю изображение Спайку Стивенсу, как прием и отталкивание внешних раздражителей мозгом погруженного в сон Вольфа Лонера — странствие в ритме психического равновесия, как выразился наш отважный мореход. Луна странствовала по небу уже миллиард лет и наверняка будет странствовать еще не один миллиард. Правда, по утверждениям астрономов, силы гравитации в конце концов притянут Луну к Земле так близко, что внутреннее напряжение разнесет на куски ее твердь, и вокруг Земли образуется нечто напоминающее по форме кольца Сатурна.

Но это, опять же таки по мнению астрономов, ждет нас только через сто миллиардов лет.

6

Пол раздраженно толкнул Марго, чтобы она перестала хихикать. Тут же встала женщина из второго ряда и крикнула Профессору:

— Что это такое — подпространство, мистер? Что это такое, если из него могут неожиданно выныривать планеты?

— Да-да, может быть, вы нам это вкратце объясните, — с видом опытного спорщика произнес Бородач, обращаясь к Профессору.

— Подпространство — это понятие, употребляемое в теоретической физике. Кроме того, этот термин появляется в многочисленных научно-фантастических рассказах, — начал объяснять Профессор. Он поправил очки и провел рукой по блестящему черепу. — Как известно, наибольшей скоростью считается скорость света. Триста тысяч километров в секунду — кажется, много; но это черепаший бег, если говорить об огромных расстояниях между звездами. Не слишком веселая перспектива для космических путешествий, а?

— Но существует, — продолжал он, — гипотеза, что межзвездное пространство искривлено и неравномерно. Искривлено и анизотропно настолько, что даже отдаленные друг от друга районы космоса могут соприкасаться. Это происходит в другом измерении — в подпространстве, если можно употребить это слово. Можно даже предположить, что все районы космоса соприкасаются друг с другом. Если бы нам удалось пробиться из нашей вселенной в подпространство, и вернуться из него обратно, в произвольно выбранную точку нашей вселенной, странствия со скоростью, превышающей скорость света, были бы возможны. Имелись в виду, конечно, путешествия космических кораблей, но я не вижу причин, почему, собственно, оборудованная планета не может путешествовать таким образом. Конечно, это только теория. Ученые — например, Джон Десмонд Бернал, философы — такие, как Степлдон, я уж не упоминаю о таких писателях, как Стюарт и Смит, давно выдвигали теории о странствующих планетах.

— Теории! — фыркнул Дылда и вполголоса добавил. — Ну и бредни!

— И что же? — Бородач не отступал от Профессора. — Существуют ли какие-то конкретные доказательства, подтверждающие существование подпространства. Может, кто-то уже путешествовал в подпространстве?

Чалма, сидящая рядом с Профессором, с интересом посмотрела на мужчин.

— Нет! Ни малейших доказательств! — улыбнулся Профессор. — Я пытался уговорить своих друзей-астрономов,

чтобы они поискали какие-нибудь доказательства, но они не восприняли всерьез моего предложения.

— Интересно, — удивился Бородач, — какие же это могут быть доказательства?

— Я сам неоднократно задумывался над этим, — с гордостью заявил Профессор. — И представьте себе, кое-что придумал. Сила, необходимая для того, чтобы корабль попал в подпространство, а потом выбрался оттуда, должна создавать временные искусственные гравитационные поля. Поля эти должны быть настолько мощными, что будут вызывать видимую деформацию света звезд на заданном отрезке пространства. Я просил знакомых астрономов понаблюдать в безоблачные ночи, не вибрируют ли звезды — конечно, при помощи спутниковых телескопов. Просил я и о том, чтобы они порылись в астрономических архивах, особенно в снимках, — нет ли там доказательств этого явления — звезды, гаснущие на короткое время, либо вибрирующие странным образом.

Худая женщина из второго ряда сказала:

— Я читала в газете о человеке, который видел, как вибрируют звезды. Это было бы доказательством?

— Боюсь, что нет, — улыбнулся Профессор. — Может быть, он просто был пьян? Не нужно слишком серьезно относится ко всем этим россказням.

Пол почувствовал, как у него по телу пробежали мурашки и тут же в руку ему вцепилась Марго.

— Пол, — возбужденно шепнула она. — Ведь Профессор говорит о том, что ты видел на фотографиях.

— Очень похоже. — Пол задумался, пытаясь привести мысли в порядок. — Даже очень похоже. Он ведь употребил слово «вибрирует»?

— Ты знаешь, — сказала Марго, — то, что он говорит, не так уж глупо.

— Опперли считает, — начал было Пол, но неожиданно понял, что Профессор обращается к ним.

— Господа в последнем ряду… прошу прощения, не знаю, с кем имею удовольствие… вы хотели что-то добавить?

— Нет… нет, — медленно ответил Пол. — Мы просто ошеломлены тем, что вы сказали.

Профессор жестом поблагодарил его за признание.

— Врунишка! — улыбнулась Марго. — У меня есть огромное желание обо всем ему рассказать.

Пол промолчал и, пожалуй, поступил верно. Неожиданно его снова охватило сильное, хотя и неясное чувство вины. Он знал, что не имеет права раскрывать секретную информацию, тем более фанатикам летающих тарелок. Но ему было тяжело соглашаться и с тем, что такой человек, как Профессор, ничего не знает о фотографиях.

Мысли его снова вернулись к дискуссии, и по коже опять пробежал мороз. К черту все, происходящее невероятно, но гипотеза Профессора так же невероятно сходится с тем, что показывают фотографии. Пол неуверенно посмотрел на темную Луну. И снова мысленно услышал вопрос Марго: «А если бы звезды сейчас начали вот так вибрировать?»

Покачивающиеся над блестящей поверхностью инея (замерзшего углекислого газа), ловушки для лунной пыли на тонких металлических шестах выглядели, как странные механические фрукты в замерзшем саду. Двигаясь при свете рефлектора, укрепленного на шлеме, Дон Мерриам подошел к первой ловушке. Он ступал предельно осторожно, чтобы не поднять туман отравляющей пыли. Но пару раз его металлические сапоги расшевелили кристаллики сухого льда, которые, правда, быстро осели — явление характерное для пыли и «снега» на лишенной атмосферы Луне. Мерриам взял в руку контейнер, который автоматически отстегивался от ловушки, снял его с шеста и бросил в сумку.