Странник
Шрифт:
— Неужели я такой страшный, девочка? — с горечью спросил я.
— Нет, нет, высокородный, это я от неожиданности. Вы очень красивый мужчина, — прошептала Викана и посинела, как слива.
— Ну вот и хорошо, что ты в себя пришла, займись теперь Рисом, давай я отнесу его в каюту капитана, а потом поищу Торвина с Колином.
— А куда они делись?
— Побежали шаков догонять, — ехидно ответил я.
Искать бегунов мне не пришлось, через некоторое время они вернулись сами. Пришли Колин и Торвин одновременно, наверное, драпали наперегонки друг с другом. Выглядели «герои» жалко, оба в грязи и осоке с красными, как у вареных раков, лицами.
— Ну что, догнали? — спросил я.
— Кого
— Собственный страх.
Лица у воинов стали вовсе бордовыми.
— Да не переживайте вы так, я сам чуть сознание не потерял от такого зрелища. Здесь у любого героя сердце в пятки уйдет, а тут еще шаки драпанули — толпа затягивает. Главное, что вы вернулись и не побоялись выглядеть некрасиво, значит, никогда больше не побежите.
— Первый же не убежал, он с тобой остался, — возразил Колин.
— Первый не убежал, потому что его от страха парализовало. Я его еле водой отлил, думал, все, не откачаю, — соврал я.
Моя ложь во спасение стала давать результат. Лица воинов постепенно стали принимать свой обычный цвет.
— Все, забыли, что произошло! Я Викане сказал, что вы шаков ловить побежали, так и запишем. Сейчас разворачивайтесь и гоните шаков сюда, заодно и лошадей соберите.
Воины вернулись на берег и направились за остальными беглецами. Поиски разбежавшихся шаков и лошадей продолжались до самого полудня. Отделались мы малой кровью, только одна заводная лошадь сломала ногу, и ее пришлось добить. Помимо разбежавшихся шаков Торвин с Колином привели двух пленных. Один из пленников сошел с ума и пускал пузыри, и мы решили оставить его на острове. Вторым трофеем оказался старый знакомый — матрос, сбежавший с корабля.
Допрос беглеца дал ценные сведения. Зачистка в Керане закончилась, и войска халифата из города ушли. Сбежавшие матросы быстро собрали лихих ребят, соблазнив их легкой добычей, и отправились за наследством капитана Бургаса. Они рассказали подельникам, что нас всего четверо и симпатичная девчонка в придачу. Падкий до чужого лихой народ с радостью согласился на эту авантюру, но теперь даже пожалеть о своей жадности не может. Мне только было непонятно, зачем они толпу в полсотни человек собрали, чувствовали, наверное, что мы не простые ребята? Во время допроса глазки матроса постоянно бегали, и его сведения у меня особого доверия не вызывали. Поэтому я решил его допросить при помощи метода, который применил к Тулпару. Результат такого допроса оказался неожиданным. Из матроса получился натуральный зомби, который действовал только по моей команде и отвечал на вопросы, как попугай. У ментального воздействия оказался побочный эффект, матрос стал при виде меня гадить в штаны, но ответов на заданные вопросы я так и не получил.
— Ну нельзя же так! Ты у него в мозгах словно ломом поковырялся. Я вообще удивляюсь, что он живой остался, — ругала меня Викана. — Ментальному воздействию на мозг человека годами учиться нужно, а ты меня даже не спросил. Мало того что ты его чуть не убил, но и себя мог покалечить. А если бы у него в мозгах ментальная ловушка была?
— Что за ловушка?
— Ну вот, не знаешь, а лезешь в чужую голову без подготовки. Ментаты высших посвящений могут в голове людей магические ловушки ставить: когда кто-то хочет просканировать мозг человека или, как ты, вломиться в него, срабатывает защита. Защита устроена таким образом, что человек сразу умирает и его аура тонким лучом поражает мозг ментата. Ты запросто мог на всю жизнь дураком остаться!
— Эту защиту обнаружить можно?
— Можно, конечно. У защищенного человека три зеленые точки на ауре в районе затылка есть. Только маленькие они, сразу не разглядишь.
— А снять защиту можно? — любопытствовал я.
— Я
Викане удалось привести допрошенного мной матроса в более-менее адекватное состояние только после двух часов лечения, но побочный эффект остался. Мне вновь пришлось подкачивать истощенную ауру Виканы для того, чтобы девушка сама пришла в себя после такой перегрузки.
Отплытие опять откладывалось на утро. Мы снова улеглись спать на корабле, но лошадей оставили на берегу, дав им отойти от стресса и подкормиться. Ночь прошла спокойно, и после завтрака, погрузив лошадей на корабль, мы решили отплыть. Разбойники, напавшие на корабль, приплыли на довольно большой плоскодонке. Этот трофей решил проблему с открытием прохода в камышах. Колин с Торвином оттащили с лодки плавучие островки в сторону, и теперь дорога стала свободной. Оба воина вернулись на корабль, и, привязав лодку к корме, мы отплыли.
Двигатель ровно урчал, поднимая винтом бурун за кормой, и мы медленно двигались по протоке в лабиринте камышей. Пленный матрос через Викану показывал дорогу, а я стоял на руле. Корабль плыл со скоростью быстрого человеческого шага, что вполне меня устраивало. Для контроля обстановки я загнал на верхушку мачты Торвина, откуда он обозревал окрестности. Через три часа камыши закончились, и корабль вышел на открытую воду озера. Проведя с Колином подробный инструктаж по управлению кораблем, я согнал Торвина с мачты и залез на нее сам. Погода стояла отличная, и обзор с мачты открывался замечательный. Ветра почти не было, и парус ставить я не стал, да и шкипер из меня был аховый. Визуально других кораблей я вокруг не обнаружил и перешел на внутреннее зрение. Впереди почти на горизонте я заметил два небольших корабля, но до них было еще далеко, и в какую сторону они плывут, мне определить не удалось.
Я слез с мачты и взял управление кораблем на себя, нужно было испытать возможности нашего «Варяга». В камышах двигаться можно было только на малой скорости, и ходовые качества корабля являлись для меня тайной. Я перевел рычаг реостата из первого положения во второе, и тихое урчание электромотора перешло в ровный монотонный гул. Корабль прибавил ходу, и «Варяг» резво поплыл вперед со скоростью десять или двенадцать километров в час. Мы двигались с этой скоростью около часа, работа двигателя меня полностью удовлетворила, подшипники не грелись, вибрация была небольшой. Теперь пришло время испытать двигатель на максимальной скорости. Я перевел контролер реостата в третье положение, и гул электромотора резко усилился, бурун за кормой вырос до метра, а корабль резко прибавил ходу. Вибрация двигателя усилилась, и палуба под ногами заметно задрожала. «Варяг» поплыл со скоростью около двадцати километров в час.
Через двадцать минут полного хода я потрогал буксы подшипников и понял, что с гонками пора заканчивать. Подшипники сильно нагрелись, и их могло заклинить в любой момент. Сбросив скорость до минимума, я дал подшипникам остыть и остановил двигатель. После того как я долил масла в буксы подшипников и затянул крепления двигателя, мы снова поплыли на среднем ходу. Члены экипажа смотрели на меня с открытым ртом: мои манипуляции с двигателем вызывали на их лицах священный ужас. Человеку Средневековья было невозможно понять, каким образом гудящая палка толкает корабль вперед быстрее лошади. В их глазах я выглядел великим магом и волшебником. Матрос с корабля, глядя на мои экзерсисы, совсем сбрендил, и его пришлось связать и запереть в трюме.