Странник
Шрифт:
— Билл подбросил меня сегодня на мотоцикле. А если хочешь, чтобы волосы оставались сухими надевай шлем. Отлично помогает.
— Постараюсь запомнить, — кивнула Брайони. — Неужели нам с тобой никак не встретиться? Я начинаю ощущать себя единственной одинокой женщиной на всей планете. Как насчет чашечки кофе завтра утром, примерно в это же время?
— Подходит. Или — вот что — мы можем сегодня вечером вместе сходить в кино. На фильм «Дочери Райана», начало в восемь.
— А твой приятель не обидится?
— Билл? Нет. Он будет в отъезде. Наверное, я его теперь целую неделю не увижу.
— И в чем проблема? Почему бы тебе не найти другого, чтобы весело провести время? Не сомневаюсь, что у тебя богатый
— Не болтай ерунду. Встречаемся сегодня в семь в «Лайонс», ладно?
Приложив все усилия, чтобы привести себя в порядок, Брайони постучалась в дверь кабинета Макриди.
— А, инспектор Уильямс. Входите. Садитесь. Вот список свидетелей, которых вам надо опросить: двое студентов, которые остались в общежитии во время каникул и не имеют алиби; трое представителей общественности, все они утверждают, что видели кого-то, слонявшегося возле лаборатории. А вот это наиболее сложное в эмоциональном отношении: жена Годвина. Нам нужно, чтобы она подробно рассказала о его друзьях, знакомых и все такое прочее. Посмотрите, не вспомнит ли она вдруг фамилии каких-либо недоброжелателей.
— Хорошо, сэр. — Брайони встала, чтобы покинуть кабинет.
— Да, Уильямс.
— Слушаю, сэр.
— Вы там упоминали про какое-то интересное дело.
— Совершенно верно, сэр. Но в архиве сказали, что следующая доставка документов только в одиннадцать сорок пять.
— Очень хорошо. Я хочу немедленно познакомиться с материалами.
Брайони вернулась в гардероб, взяла плащ и шарф и, засунув все это добро под мышку, спустилась по ступеням, а перед входной дверью остановилась, чтобы одеться. К этому времени дождь усилился. Секунду поколебавшись, Брайони взяла зонт Макриди и вышла на улицу.
Зонтик отлично справился со своими обязанностями: во всяком случае, она добралась до центрального подразделения Вест-Энда ничуть не более мокрой, чем была до выхода из своего участка. Брайони припомнила, как действовал Макриди, и воспроизвела те же процедуры: несколько раз закрыла и открыла зонт, чтобы стряхнуть воду, а потом быстро собрала складки, расправив их обеими руками, прежде чем поставить чужую вещь на стойку с громким «клак». Самый лучший способ понять другого человека — скопировать его жесты, так утверждала ее сестра. В детстве они любили эту игру, и обе преуспели в ней. И что же Брайони поняла про Макриди, устроив маленькое представление с зонтом? Помимо очевидных черт характера — решительности, энергичности, привычки командовать, — она обнаружила у босса и некоторую склонность к показным жестам, а также, возможно, чрезмерную жесткость. В конце концов, зонт был оружием.
Убийство было совершено 14 августа 1970 года. Как раз год назад, и расследование, судя по всему, зашло в тупик к декабрю, когда предрождественские взрывы в Центральном Лондоне потребовали бросить все силы полиции против террористов.
Нельзя сказать, что следователь упустил какие-либо очевидные моменты дела. Единственным серьезным подозреваемым был двадцативосьмилетний Грег Кендрик, работавший в пабе. Проведя несколько перекрестных допросов, полицейские так ничего и не добились, а поскольку никаких явных улик против него не было найдено, арестовать Кендрика оказалось невозможно. В деле сохранилась его фотография. Круглое дружелюбное лицо, но чувствуется напряженность, а глаза смотрят в камеру недоверчиво. Брайони уже встречала такой взгляд у людей, которые не могли поверить, что их жизнь внезапно и резко изменилась. Это не был взгляд хитрого злоумышленника, контролирующего ситуацию. Кендрик был несколько полноват, ростом около метра семидесяти. Очевидно, он обладал немалой физической силой, поскольку на работе должен был таскать массивные корзины цветов, подвешенные на цепях снаружи, и поднимать железные решетки, окаймлявшие крышу
К одной из таких решеток и была привязана жертва: цепи опутывали торс, проходили между ног, а затем шли по спине, вокруг шеи и через лицо. Горло было разрезано так глубоко, что голову на месте удерживали только цепи. Первую фотографию сделали слева: она запечатлела свободно свисающую руку — очевидно, что жертва не могла сопротивляться. Убийца несомненно использовал нечто, лишившее ее сил бороться. Формальдегид? Однако фронтальный снимок демонстрировал, что правая рука была отрезана. Вероятно, еще один трофей.
В цепи были вплетены цветы, поломанные и увядшие от усилий, с которыми их туда запихивали, они покрывали все тело, образуя гирлянды от плеч к волосам и вниз — до самых колен. Дождь два часа подряд поливал всю эту конструкцию, прежде чем достаточно рассвело и кто-то из прохожих заметил нечто, нарушающее прекрасный пейзаж, которым он обычно любовался по дороге на работу.
Брайони просмотрела все документы, сохранившиеся в деле, разложила их веером поверх записной книжки и взглянула на часы. Надо поторапливаться, если она хочет скрыть свой маленький обман и доставить боссу дело вовремя, подбросив папку к документам, прибывшим из архива в 11.45.
Жертву звали Сабина Мельес: двадцать семь лет, родилась в Пуэрто-Рико и работала в Лондоне переводчицей в испанском посольстве. И все, больше никаких сведений. Если кто-то и собирал информацию об ее личности, он не занес результаты в дело. Вообще все расследование выглядело на редкость халтурным. Брайони скопировала несколько фрагментов из отчета об аутопсии, а также из отчета криминалистов и показаний свидетелей. Правая рука была отделена от тела одним уверенным чистым надрезом, как и левое ухо. Два трофея: новая параллель с их делом. Первый — для самого убийцы, а второй — для следователей. Но если он и тогда послал свой жуткий сувенир в полицию, то что с ним случилось? Брайони бегло пролистала страницы полицейского доклада, и, пожалуйста, вот оно: упоминание о посылке, размером десять на десять на пять сантиметров, доставленной в участок 17 августа. Слишком маленькая коробка для руки: значит, это было ухо. Так, а что же сказано о содержимом посылки? Нигде ни слова.
Описание места преступления страдало отсутствием конкретности и детальности, оно занимало всего две страницы и выполнено было, очевидно, по фотографиям, поскольку в тексте Брайони не обнаружила ничего такого, чего не видно было на снимках.
К счастью, фотографии давали довольно объемное представление, однако затяжной дождь, под которым жертва провисела на решетке целых два часа, привел к утрате двух важнейших элементов. В отчетах ни разу не упоминался формальдегид, а также ничего не говорилось о какой-либо надписи. Скорее всего, все было просто смыто дождем.
Протокол допроса Кендрика вызвал у Брайони глубокое возмущение. Неуклюже проведенный и совершенно некомпетентный. Слишком много повторов. Это был тот тип допроса, который выхолащивал человека: хорошо для запугивания, но совершенно бесполезно с точки зрения получения информации. Безусловно, Кендрика следовало допросить еще раз, но как выстроить линию вопросов? Как только Макриди и Латем доберутся до этой папки, они разработают свой план действий, в который наверняка не включат Брайони, так что ей необходимо все тщательно обдумать еще до того, как у них появится возможность действовать. Одно совершенно ясно: был Грег Кендрик подозреваемым или свидетелем, но в любом случае он являлся ключевой фигурой для анализа нового дела. Пометка в документах гласила, что Кендрик пытался сообщить о своих собственных подозрениях. Однако следователь отнесся к этому весьма скептически, сочтя уловкой, направленной на то, чтобы обелить себя. Брайони очень хотелось выслушать Кендрика, и она непременно хотела допросить его сама.