Странник
Шрифт:
— Это Ричард Годвин, ЧКХК, — тихо сообщил Макриди. — Профессор анатомии и физиологии. Возраст пятьдесят восемь лет.
— Что значит ЧКХК? — поинтересовался фотограф, говоривший с сильным акцентом кокни.
— Член Королевского хирургического колледжа, — мгновенно отреагировала Брайони, обрадовавшись возможности реабилитироваться. — Кто нашел тело?
— Этим займемся позже. Я хочу, чтобы помещение немедленно очистили: не надо мешать патологоанатомам работать. И, пожалуйста, не пропускайте представителей прессы через оцепление. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из этих типов рыскал по зданию. Все подробности преступления должны оставаться строго конфиденциальной информацией.
Фотограф зашел с другой стороны стола, чтобы снять
— Да уж, просто первый класс, — хмыкнул он, упаковывая фотоаппарат.
— Ты о жертве или о препараторе, Джимми? — Брайони в первый раз увидела на лице Макриди подобие улыбки. — Нет сомнений, что все это проделал человек, обладающий склонностью к театральным эффектам и колоссальной уверенностью в себе. Это явно не первый его опыт и уж точно не последний.
— А что, если это сделала женщина? — Вопрос вырвался у Брайони прежде, чем она решила, стоит ли задавать его вслух.
Макриди несколько секунд пристально смотрел ей в лицо и только потом ответил:
— Женщина-убийца… — Шотландская привычка проглатывать гласные порой делала его речь едва понятной. — Женщины-убийцы существуют лишь в воображении сочинителей детективных романов. Женщины не совершают убийства. Они порой бывают виновны в гибели мужчин, но, как правило, это происходит из-за невнимательности или неумения водить автомобиль.
«Отлично, — подумала Брайони, — правило номер один: не нервничать. Правило номер два: всегда быть готовой к ответной реакции».
Она прямо взглянула ему в глаза:
— Это Хогарт, не так ли?
Фотограф, хрупкий юноша с лукавым выражением лица, обернулся и уставился на нее:
— Что?
— Уильямс хочет показать нам, что знакома с историей искусства, — прокомментировал Макриди. — Речь идет о гравюре, Джимми, гравюре художника по имени Уильям Хогарт, несомненно, этот негодяй основывался на ней. А что, у вас на курсах фотографии не преподают историю искусства?
Джимми пожал плечами:
— Вроде есть что-то такое. Но только я туда не хожу: сплошное занудство.
— Ах, вот оно что! — Глаза Макриди вспыхнули, словно кто-то только что преподнес ему жизненно важную информацию. — Мы, детективы, не можем позволить себе роскошь считать что-либо занудством. Не правда ли, Уильямс?
Бригада, собравшаяся после полудня в помещении криминального отдела на Вайн-стрит, была немногочисленной для такого специфического преступления: три младших детектива, включая Брайони, два констебля, отвечавших за надзор (среди них и новая подруга Брайони — Донна), фотограф Джимми и два офицера из числа побывавших на месте происшествия судмедэкспертов. Макриди давно заслужил репутацию опытного руководителя, подобравшего себе небольшую, но хорошо обученную команду. Он уже пятнадцать лет работал с одними и теми же экспертами и каждый раз настаивал, чтобы в качестве полицейского фотографа приезжал именно Джимми. Шесть лет назад выпускника Оксфорда Стива Латема не очень-то хотели назначать на должность инспектора полиции, но Макриди тогда заявил, что ему нужен парень, у которого мозги больше башмаков, и Стива взяли. Донна рассказала об этом Брайони и предупредила, что даже если ты один раз поработал с Макриди, это будет всю жизнь влиять на твою репутацию. Он тщательно подбирал людей в свою команду и предъявлял самые высокие требования. Если человек им соответствовал, он его уже не отпускал, зато если уж Макриди кого-то отпускал…
— Я поняла, — заявила Брайони. — Это мое самое первое дело, и мне нужно сразу пройти по тонкой проволоке. Главное — не свалиться, а если удастся по пути сделать пару кульбитов, что ж, отлично.
— Что-то вроде этого, — улыбнулась Донна. — Своего рода расплата за слишком быстрое продвижение по службе.
Донна была одним из двух констеблей, специализирующихся на ведении секретных дел, и она оказалась в команде Макриди в четвертый раз. Ей, в отличие от
Когда вошел Макриди, все замолчали. Он наконец снял плащ, а потом сел за стол, стиснув руки и уставившись вперед. При этом стали отчетливо видны обшлага рубашки, застегнутые на кожаные пуговицы. Пауза затянулась, вызывая дискомфорт у всех собравшихся, а взгляд начальника медленно и невозмутимо скользил по комнате, переходя с одного лица на другое. Потом он достал из пиджака золотые карманные часы, проверил время и только после этого заговорил:
— Похоже, это будет очень трудное дело. Или очень легкое. Убийца, судя по всему, в упоении самоуверенности оставил нам не менее трех орудий с четкими отпечатками пальцев. Он, безусловно, хорошо знает колледж, поскольку открыл наружную дверь лаборатории ключом, и нет сомнений, что этот человек отлично знаком с анатомией. Однако вполне может оказаться, что убийца был всего лишь одним из сотен студентов, обучавшихся здесь в течение последних пяти лет или около того. За это время он мог сменить имя и род деятельности.
В этом преступлении есть нечто фантастическое. Оно могло стать результатом галлюцинаций, однако сделано все твердой рукой. Тот, кто совершил это убийство, продумал каждую деталь. Я совершенно уверен, что это не первое его деяние, так что мы должны порыться в архиве: нужно найти все нераскрытые дела, имеющие сходные черты. Если нам удастся выйти на его ранние преступления, это сильно повысит наши шансы поймать преступника, хотя, конечно, на это уйдет масса времени, а в итоге вполне можно остаться с носом.
На данный момент приоритетом в расследовании должны стать орудия убийства и опрос студентов колледжа, которые проживают в общежитии и могут располагать ценной информацией как свидетели или вероятные подозреваемые. Вам, безусловно, известно, что сейчас каникулы, так что скорее всего удастся найти лишь тех, кто остался для проведения индивидуальных исследований или для подготовки к экзаменам. Нам нужно получить показания от всех, выяснить, у кого есть алиби, кто что видел или слышал о событиях, которые могут иметь хоть какое-то отношение к делу.
Следующее совещание состоится, как только мы получим результаты аутопсии. А теперь я хотел бы переговорить отдельно с детективами, работающими по этому делу: Латем, Пелгрейв, Уильямс, прошу вас пройти в мой кабинет.
Было ясно, что трое мужчин хорошо между собой знакомы. Брайони испытывала дискомфорт: не так-то просто войти в сложившийся коллектив, да еще такой специфический, особенно, если тебе постоянно дают понять, что женщинам тут делать нечего.
Ее насторожило, что Пелгрейв во время совещания пару раз весьма сурово посмотрел на нее. Может, ее хлопчатобумажный жакет от «Маркса и Спенсера» кажется ему слишком экстравагантным? Этому Пелгрейву, наверное, лет пятьдесят, возможно, он даже старше Макриди. Сразу видно: типичный служака, и его, должно быть, страшно раздражало, что Брайони не носит форму. Когда он протягивал руку, становилось заметно, что рукава его мятого пиджака слишком короткие, а манжеты рубашки — потертые. Пелгрейв был довольно рослый, не меньше метра восьмидесяти, и хорошо сложен. В молодости он явно был очень даже ничего. Редкие волосы разделены строгим пробором и высоко подстрижены над слегка оттопыренными ушами. А вот волосы в носу мог бы и удалить.