Странник
Шрифт:
Больше ничего — запредельно эргономично и незатейливо. Эдакий тир, в котором любая цель будет превращена в мелкую пыль.
— Ой-ой, — прошептал Иван, наблюдая, как отходит в сторону стальная плита, до того составлявшая единое целое с монолитной стеной. — Алёна, Славик, помните «противоатомные» щиты в питерском метро? Вполне сопоставимо.
Славик подсознательно ожидал увидеть одного из второстепенных персонажей «Семнадцати мгновений весны» — бравого эсэсовца в черном кителе с алой повязкой на рукаве, фуражке с высокой тульей, начищенных сапогах и с непременной кобурой, скрывающей
В «предбанник» неторопливо проник невысокий — ну метр семьдесят от силы! — молодой человек с короткой стрижкой и светлой челкой надо лбом. Вместо роскошной формы — черное с серебром, орлы, свастики, аксельбанты, — густо-синий хлопчатый комбинезон, курточка с уймой кармашков, пилотка-фрицевка разгильдяйски сдвинута на затылок. Одно совпадение: серебристый плетеный погон с двумя квадратными звездочками обер-лейтенанта на правом плече, и только. Больше никаких эмблем и знаков различия.
— Юрген Грейм, — щелкнув каблуками откозырял страж кайзеровским манером: два пальца к виску. — Герр оберст, рад вас приветствовать.
— Heil, — Фальке отдал честь по манеру ГДР, раскрытой ладонью к непокрытой голове. Говорили на немецком. — Каковы распоряжения?
— Вы можете вернуться, герр оберст. Господ и даму провожу я. Виза выдана на двадцать четыре часа.
— Виза? — не удержался Иван.
— Так точно. Примите.
В ладонях концессионеров оказался округлый значок размером самое большее с ноготь — полусфера, несущее изображение силуэта ликторской связки. Так-так.
— И что с этим делать, господин обер-лейтенант? — сказал Иван.
— Положить в карман или прикрепить к одежде. Терять — крайне нежелательно. Герр Фальке?
— Спустя девятнадцать часов по нашему счетуя подам запрос на новый переход. Если встреча закончится раньше, дайте знать. Благодарю вас, Грейм.
— Рад стараться, — снова откозырял офицер.
Минуточку: что значит «по нашему счету»?
Фальке ободряюще подмигнул Славику, преспокойно развернулся и перешагнул черту — исчез из зримого мира. Вернулся домой.
Инфернальным нацистом Юрген совсем не выглядел. При не самом внушительном росте он был широкоплеч и крепок, сразу видно — занимается спортом. Физиономия симпатичная, но без той черты безжалостности и патетической твердости, что прослеживаются на всех немецких военных плакатах шестидесятилетней давности. За таким парнем в «объективном времени» девицы увивались бы косяками — все в требуемых пропорциях: очевидная мужественность, приятная внешность и просто-таки непробиваемая, спокойная уверенность в себе.
Алёна, опытным взглядом, сразу определила — Грейм не играет перед чужаками некую роль, он на самом деле такой.
— Продолжительность визита будет зависеть еще от одного условия, — сказал обер-лейтенант, переведя взгляд на Ивана. — Ваши полномочия.
— Основной код «Туман», коды подтверждения «Потсдам» и «Дрезден», слово-ключ «Фридрих», подтверждение ключа «Тевтобургский лес», — без паузы отбарабанил Ваня, говоривший на немецком не самым лучшим манером, германскими языками он владел куда хуже романских. Добавил: — Наша коллега, Алёна Дмитриевна,
— Принято, — кивнул Юрген Грейм. — Прошу следовать за мной. Контрольный пункт рядом, вы обязаны сдать все электронные приборы. Утаивать нет смысла, система обнаружения определит любое спрятанное устройство и тогда мы будем вынуждены просить вас покинуть охраняемую зону.
Славик честно сдал коммуникатор, который после отбытия из Питера использовал как MP3-плеер. У Алёны и Ивана не оказалось ничего подозрительного — их пропустили сразу.
Неразговорчивые хмыри на подобии КПП расположенном за стальной плитой запечатавшей ход к Двери тоже не напоминали эталонных эсэсовцев — один чернявый, другой рыжий, еще двое темно-русые. Форма такая же, как у Грейма, синяя с одним погоном.
— Пожалуйста, следуйте за мной, — сказал Юрген. — Челнок ожидает.
— Значит, челнок… — буркнул Иван. — Интересно.
— У меня сильнейшее дежа-вю, — задумчиво сказала Алёна Дмитриевна. — Всё это я уже неоднократно слышала. Догадайтесь, где и когда.
— Каждый из нас слышал, — отозвался Ваня. — На риторические вопросы предпочитаю не отвечать.
Замечание филологессы относилось к телевизионной программе, последние полчаса транслировавшейся по комбинированному теле-радиоприемнику — сооружению на хромированной подставке, с прикрытыми желтоватой материей динамиками и кондовыми пластиковыми кнопками.
Более всего концессионеров поразил экран — сверхархаичный кинескоп типа «рыбий глаз», живо напомнивший Славику старый советский «Рубин-417» до сих пор пылившийся на антресолях в квартире родителей. Изображение (хорошо хоть не черно-белое!) тоже соответствовало «рубиновскому» — кислотные цвета, подергивание и легкий «снегопад». И мы предполагаем, что здесь высокотехнологичная цивилизация?!
Однако, телевизор-мастодонт это еще полбеды. Абсолютное, ничем не выразимое ощущение чего-то донельзя знакомого по временам юности, вызвала передача на единственном доступном канале. Ведущие — лысеющий господин в костюме и девушка в строгом малиновом платье, — повествовали о давно позабытом: трудовых рекордах, высоких надоях и успехах в развитии промышленности, перемежая торжественно-официальные словеса краткими репортажами с мест событий.
Безупречно говорившая по-немецки Алёна переводила, стараясь сдерживать эмоции и хранить безразличный тон. Получалось не очень — особенно когда зашла речь о досрочном выполнении (о, Господи!) «социалистическим предприятием “Нойеверке” четырехлетнего плана по производству металла» или про повышение нормы пайков для квалифицированных рабочих на двадцать процентов…
Разместили концессионеров не то в элитной гостинице, не то в многоквартирном доме для здешней номенклатуры, сразу и не поймешь. Четыре комнаты (две спальни, столовая и гостиная), обширнейшая кухня с газовой плитой, коробом вытяжки, чудовищно огромным холодильником (под завязку забитым продуктами!) и немаленьким санузлом со всеми полагающимися аксессуарами включая биде. Металлические коробочки с зубным порошком под зеркалом в ванной, вызвали у Ивана приступ немого восхищения.