Странник
Шрифт:
— В яблочко! — Ваня поднял палец к потолку. — Никаких информационных носителей в зоне нашей досягаемости! Телевизор не в счет, ничего такого-эдакого мы там не увидели, сплошная производственная банальщина в стилистике брежневского соцреализма… Мне это напомнило Северную Корею — бывал там один раз: показывают только то, что можнопоказывать иностранцам. Кто-нибудь желает поделиться умозаключениями, сделанными на основе недавних наблюдений?
— Я желаю, — кивнула филологесса и выдала накрепко заученное с университетских времен: — Согласно выкладкам социолога Карла Раймунда Поппера
— Проще говоря, они до сих пор нас смертельно боятся, — сказал Ваня. — Не нас троих конкретно, а землян в целом. Установка простая: нельзя допустить утечки и капли достоверных сведений даже через редких гостей, пускай и посвященных в некоторые общие секреты. Представим, что по возвращению домой нас хватают за ворот мрачные типы из «Моссад» или агентства Визенталя, цепляют наручниками к батарее и нагревают паяльник: а ну колитесь, нацистские прихвостни, где скрываются недобитые гитлеровские палачи?.. Сталкивался я с этими психами, люди исключительно несимпатичные, без всякого представления о гуманизме и человечности — если, разумеется, речь заходит об интересах «богоизбранного народа»… В итоге, после кратковременного общения мы взахлеб рассказываем всё: политический строй, имена руководителей, военный потенциал. Следовательно, лучше не знать ни-че-го. Понятно?
Повисла неприятная пауза.
— Выходит, они заботятся о нашей же безопасности? — неуверенно спросил Славик.
— В том числе. Но прежде всего — о своей… Тихо! Слышите?
В гостиной затренькал телефон. Филологесса взглянула на Ваню.
— Возьмите трубку, чего сидите?!.
— Алло?
— Вас ожидают, — сообщил уверенный мужской голос. — Пожалуйста, спуститесь лифтом на нулевой этаж.
Более никаких инструкций не последовало — короткие гудки.
— Лифт слева по коридору, — напомнил Иван. — Поторопимся.
Вышли из квартиры, прикрыли дверь. Славик отметил, что замка нет, значит проблему с домушниками в этом местерешили весьма радикально.
На стальной решетке, видимо для самых непонятливых, красовалась табличка с готическими буквами: «Aufzug». Оставалось нажать на круглую кнопку алой пластмассы. Во тьме под крышей загудели сервомоторы, кабина появилась спустя минуту.
— Седая древность, — констатировал Ваня, отодвигая легкую дверь-гармошку. Стенки кабины были отделаны темным деревом, в плафоне под потолком светила обычная лампочка накаливания. На панели управления двадцать одна клавиша, этажи от нулевого до двадцатого. — Готовы? Поехали!
Подрагивая и скрипя лифт медленно пополз вниз — похожие агрегаты в 2010 году от Рождества Христова можно встретить только в самых запущенных зданиях Петербурга
Но стоит вспомнить о челноке запросто перекрывающем две звуковых и начинаешь понимать, что здесьдалеко не всё так просто, как кажется.
Неярко освещенный вытянутый зал со сводчатым потолком, обязательная отделка металлом. Оказывается, это небольшая станция метро: по правую руку открывается пасть тоннеля, а рядом с платформой стоит одинокий вагончик с надписью по борту — «Schnellstadtbahn-004». Там же первая встреченная эмблема — латинские буквы «RB» в стилизованном под шестеренку кружке.
И, как обычно, ни единой живой души.
— Намек прозрачный, — пожал плечами Ваня. — Милости прошу. Лезем в дудку.
— Что-что? — не поняла филологесса.
— Прокатимся, что… Глядите, сиденья без ремней безопасности, значит головокружительных скоростей с американскими горками не предвидится. Забавно, двери вагончика закрываются не автоматически, а самими пассажирами — вот рычаг. Зато машинист не обязателен — над лобовым стеклом черные панели, как я понимаю фотоэлементы. Управление тепловое или световое, что, замечу, редкость даже для Земли. Как они умудряются совмещать пещерную архаику со сравнительно продвинутыми гаджетами — ума не приложу…
Вагон тихонько тронулся с места, застучали колеса на стыках. Подземная станция осталась позади, сменившись кромешной тьмой тоннеля.
— Chattanooga Choo Choo, — проворчал Славик. — Верно Алёна сказала: понятия о вежливости у них самые примитивные. Могли бы прислать сопровождение, хоть лейтенанта Грейма того же самого…
— Я не покажусь клиническим параноиком, — вкрадчиво сказал Иван, — если выдвину одну спорную теорию? Сопровождающего нет потому, что онинам хоть чуточку доверяют. Разрешили проявить самостоятельность. А?
— С чего вдруг?
— Понятия не имею!
— Классическая имперская стилистика, поздний классицизм в смеси со «Шпееровским ампиром» тридцатых-сороковых, — прошептал Иван. — Вызывает ассоциации одновременно с аэропортом Темльхоф, комплексом «Олимпиаштадион» и новой рейхсканцелярией, разрушенной после войны… Подавляющие воображение грандиозные формы — любой попавший сюда обязан преисполниться, осознать и возблагоговеть…
— Хотелось бы увидеть, как здание выглядит снаружи, но не уверена, что нам позволят выйти под открытое небо, — столь же тихо отозвалась Алёна. — Одного не пойму: если численность населения у них ограничена, зачем строить такие грандиозные сооружения? Для кого?..
После кратковременного путешествия на U-bahn — вагончик промчался до требуемой платформы всего за пять-семь минут, — концессионеры высадились на отделанной темно-багровым гранитом станции, где встречающих опять же не обнаружилось.
Наверх ведет самый настоящий эскалатор с широкой балюстрадой, на сводах наклонного тоннеля установлены стилизованные под античность бронзовые светильники с матовыми плафонами — мигом возникли неуловимые ассоциации с первой линией московского метро, почти точная копия «Красных ворот», как заметила филологесса.