Странник
Шрифт:
И тогда Анжелика возненавидит её ещё больше.
Изабелла прижала руку к груди, чувствуя, как её сердце колотится, как разрывается на части. Она была одна. Одна с этим ужасом, который сама сотворила.
Но теперь это было её бремя.
И она должна была нести его до конца.
Глава 13
Рита стояла за дверью, прислонившись к холодному дереву, и её сердце бешено колотилось в груди. Её уши горели, каждый нерв был натянут, как струна. Она слышала всё. Всё.
Изабелла и Анжелика говорили так громко, что Рите даже не пришлось прислушиваться. И она поняла одно: там был не
Она ненавидела, когда её не ставили в курс дела. Она ненавидела быть той, кого держат за спиной, в тени. В этой семье ей всегда доставались крохи внимания, недоверие и пренебрежение. Анжелика, чёртова святая Анжелика, всегда была на первой месте. Всё всегда крутилось вокруг неё. Но не на этот раз.
Что-то было не так. Что-то серьёзное. Рита задержала дыхание, осторожно отступив от двери. Её голова гудела от напряжения, мысли метались, как бешеные. Что они скрывают? Почему мать так яростно требовала от Анжелики прекратить встречи с Чезаре? Почему она вообще говорила об этом с такой силой, с такой болью? Рита знала, что между Чезаре и Анжеликой что-то происходит, но это... это было что-то большее, чем просто интрижка.
Чёрт возьми, Рита чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Этот разговор не мог просто так закончиться.
Она молча вошла в комнату, где мать сидела на краю кровати. Изабелла была как будто не здесь. Её глаза были пустыми, взгляд — остекленевший. Она выглядела словно статуя — застывшая, холодная, отрешённая. Впервые Рита увидела в своей матери не только сильную, властную женщину, а сломленного человека. Человека, который боролся с чем-то, что было слишком тяжёлым, чтобы нести.
Рита ненавидела её такой.
— Мама, — ядовито прошептала она, заходя в комнату с наигранной улыбкой. Она чувствовала, как всё внутри неё кипит от злорадства. — О чём вы там с Анжеликой шептались?
Изабелла подняла на неё глаза. Рита заметила, как её руки сжались в кулаки. Но мать была осторожна. Она всегда была осторожна.
— Это не твоё дело, Рита, — сухо ответила Изабелла, её голос прозвучал слабее, чем обычно.
Рита скривилась, не собираясь так просто сдаваться.
— О, нет, мамочка, — голос Риты стал чуть приторным, но в нём уже начали пробиваться колючие нотки. — Это как раз-таки моё дело. Я хочу знать, что происходит. Ты ведь говорила Анжелике, чтобы она держалась подальше от Чезаре? Почему? Уж не потому ли, что... — она намеренно затянула паузу, глядя матери прямо в глаза, — не потому ли, что ты тоже что-то чувствуешь к нашему падре?
Рита почти захохотала, видя, как лицо Изабеллы напряглось, как на миг в её глазах вспыхнуло что-то. Смущение? Нет, скорее страх. Чёрт возьми, страх? Это было даже интереснее, чем она думала.
— Закрой рот, Рита, — Изабелла резко встала с кровати, её лицо снова приобрело холодную твёрдость, которая так бесила Риту. Она снова превратилась в ту железную женщину, которую Рита ненавидела. — Это не твоё дело. Тебе не нужно лезть туда, куда не следует.
— Ах, вот как? — Рита скинула с плеч короткий плащ, её глаза вспыхнули вызовом. — Значит, не моё дело? А вот я думаю, что это как раз моё дело, мама. Я видела, как вы с Анжеликой шепчетесь тут. Слышала, как ты говорила, что она должна оставить Чезаре…Это она не поняла… а я все поняла, мама. Что-то происходит. Ты же знаешь, что я не остановлюсь, пока не узнаю всё, верно?
Изабелла сжала челюсти, её взгляд стал таким острым, что Рита на мгновение почувствовала себя снова
— Не лезь в это, — Изабелла выдохнула, её голос был наполнен скрытым отчаянием. — Я предупреждаю тебя, Рита. Это не касается тебя.
Но Рита почувствовала вкус крови. Мать что-то скрывала, что-то тёмное, что-то болезненное. Что-то, что могло стать её ключом к власти. Она улыбнулась, не скрывая своей радости. Она знала, что сможет докопаться до сути.
— Ох, мамочка, — она сделала шаг ближе, её голос зазвучал тихо, почти мурлычаще. — Я всегда докапываюсь до правды. Всегда. А ты знаешь, как я это делаю? Я жду. Я наблюдаю. И я пользуюсь моментом. И ты тоже это знаешь, да? В конце концов, я ведь твоё отражение.
Изабелла отступила на шаг, её лицо стало твёрдым, но Рита уловила эту мельчайшую тень тревоги в её глазах. Да, Изабелла боялась её. Или, по крайней мере, боялась того, что она может узнать.
— Ты ошибаешься, — ответила Изабелла, её голос стал жестче. — И если ты хоть на миг подумаешь, что сможешь манипулировать мной или твоей сестрой, я остановлю тебя. Немедленно.
Рита засмеялась, её смех был тихим, колючим, как раскалённые угли, медленно тлеющие под слоем пепла.
— Ну, конечно, — она хмыкнула, отстранившись. — Всё, что ты делаешь, это защищаешь Анжелику. Как всегда. Что ж, посмотрим, как долго ты сможешь держать свою правду в тени.
Она повернулась и вышла, громко хлопнув дверью, оставив мать в той же застывшей, холодной позе.
Рита прошла в свою комнату, закрыв дверь за собой. Гнев и ярость бурлили в её груди, но не это её разъедало. Чезаре. С каждым шагом его имя звучало всё громче в её голове. Его лицо. Его тело. Его глаза, в которые она смотрела и видела что-то... большее.
Она знала, что между ним и Анжеликой что-то есть. Но почему? Почему этот мужчина, этот священник, этот чёртов Чезаре не мог заметить её? Она ведь всегда была рядом. Всегда чувствовала его присутствие, ловила каждый взгляд, каждое слово. Но он смотрел только на Анжелику.
На её чёртову сестру.
Рита стиснула зубы, проходя к кровати. Она села на край, чувствуя, как её тело охвачено возбуждением…еще с этого момента днем. Момента когда она оказалась у Чезаре на коленях, когда поцеловала его. Её пальцы нервно скользили по подолу платья, пока её мысли погружались в дикие фантазии.
Она вспоминала, как он сидел в той комнате, когда она обрабатывала его рану. Как его глаза напряжённо смотрели, как его мускулы напрягались под её пальцами. Она чувствовала тепло его тела, его дыхание. Он был так близко.
И так далеко.
Анжелика забирала его. Всегда. И это сводило Риту с ума. Она всегда была второй. Всегда была в тени. Но не сегодня. Она провела рукой по своему бедру, закрывая глаза, представляя, что это его рука. Его тёплая, сильная ладонь. Он мог бы коснуться её так же, как касается Анжелику. Почему он не может? Она могла бы сделать его счастливым. Она знала, что могла бы дать ему то, чего Анжелика никогда не даст. Её дыхание участилось, её пальцы пробежали по коже, оставляя за собой горячие следы. Внутри всё горело. Она думала о нём. О том, как он мог бы её взять. Как его грубые руки сжимали бы её талию, как его губы прижимались бы к её шее. Как его тело было бы рядом с её, захлёстывая её с головой в волне удовольствия. Как он лег бы сверху, как лишил бы ее девственности, как вместе с болью она испытала бы удовольствие. Она бы все делала для него. Стала бы самой распутной, дикой, развратной.