Странник
Шрифт:
— Ты хочешь, чтобы я был первым? — Он обернулся, его глаза метали молнии. — Хочешь, чтобы потом после меня он видел тебя голой, касался тебя, чувствовал тебя?
— Нет! — выкрикнула я. — Я ненавижу его! Я хочу, чтобы со мной был только ты!
– Но ты вышла за него! Он имеет на тебя все права!
– Я даю эти права тебе.
Эти слова словно застряли в воздухе. Всё стало тихо. Чезаре замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он посмотрел на меня, и его глаза на мгновение затуманились. Но только на миг. Потом в них вернулся бешеный огонь.
— Тогда почему? — прошипел он. — Почему ты сделала это,
Я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Как они уже катятся по щекам.
— Ради семьи, — прошептала я, сжимая кулаки. — Ради матери. Ради всего, что мне дорого.
Он засмеялся — коротко, жёстко, с горечью.
— Ради семьи? — Его губы изогнулись в ядовитой усмешке. — Ты жертвуешь собой ради них? А как же я, Анжелика? Как же я?
Его голос дрожал. Он снова остановился прямо передо мной, его лицо было так близко, что я могла почувствовать жар его дыхания.
— Как же я, Анжелика? — повторил он, глядя мне в глаза. Его голос стал ниже, но в нём всё ещё звучала боль. — Я был рядом. Я смотрел на тебя. Я ждал. Но ты... Ты ушла к нему. Ты выбрала его.
Его слова пронзили меня насквозь, прошили ржавыми иголками до самых костей. Я чувствовала, как каждое слово оставляет шрам. Он смотрел на меня с такой ненавистью и болью, что я едва могла дышать. Но я не могла молчать. Я не могла больше сдерживать себя.
— Потому что я не могла выбрать тебя! — воскликнула я, слёзы уже жгли мои глаза. — Ты священник, Чезаре! Ты поклялся Богу! Как я могла выбрать тебя, если ты принадлежишь не мне?
Он застыл. Я видела, как эти слова прошли сквозь него, как волны, разбивающиеся о скалы. Его лицо дрогнуло, и на мгновение я увидела его боль. Его истинную боль.
— Ты думаешь, я не страдаю? — его голос стал хриплым, почти шёпотом. — Ты думаешь, я не проклинаю себя каждый день за то, что хочу тебя? Что мечтаю о тебе? Что каждый раз, когда вижу тебя, я хочу... — Он запнулся, его глаза загорелись ещё ярче. — Я хочу тебя, Анжелика. Хочу так сильно, что это сводит меня с ума.
Я затаила дыхание. Эти слова, сказанные им вслух, разорвали меня изнутри, заполнили адским триумфом, грешным диким счастьем. Я почувствовала, как моё сердце замирает. Я больше не могла сдерживать себя. Всё, что я пыталась скрыть, рвалось наружу.
— Ты должен был сказать мне это раньше, — прошептала я, подходя ближе. — Почему ты молчал? Почему ты заставил меня страдать?
— Потому что это неправильно! — воскликнул он, снова переходя на яростный рык. — Потому что это грех, Анжелика! Это грех! Я поклялся служить Богу. Я дал обет!
— Какой обет? — выкрикнула я в ответ, не в силах больше сдерживать себя. — Ты дал обет, но ты нарушил его, как только позволил себе хотеть меня! Это не Бог — это ты сам себе не позволяешь любить!
Он шагнул ко мне, и я снова почувствовала его тепло. Наши лица были так близко, что я могла видеть каждую линию на его коже, каждую искру в его глазах. В них всё ещё горела боль, но теперь эта боль смешалась с чем-то другим. С желанием. Диким, необузданным желанием.
— Ты права, — прошептал он, его голос был хриплым, как если бы он сам едва мог его контролировать. — Я нарушил все свои обеты. И сейчас я готов нарушить ещё один.
И прежде чем я успела что-либо сказать, его губы прижались к моим. Это не был мягкий, нежный поцелуй. Это был поцелуй, полный боли, отчаяния и страсти. Он целовал меня так, словно
Я не сопротивлялась. Я не могла. Его поцелуй был огнём, который охватил меня с головы до ног. Я чувствовала, как этот огонь сжигает всё внутри меня — все сомнения, всю боль. Огонь желания, который мы так долго сдерживали, теперь вырвался на свободу. Я обвила его шею руками, мои пальцы запутались в его волосах. Я тянула его к себе ближе, так близко, как только могла. Я хотела чувствовать его — всё его. Я хотела, чтобы он был моим. Навсегда.
Его руки сжали меня за талию, его пальцы вонзились в мою кожу, как когти. Я чувствовала, как его тело напрягается, как его дыхание становится всё более прерывистым. Он больше не мог сдерживать себя. И я не хотела, чтобы он сдерживался. Мы оба знали, что это неправильно. Мы оба знали, что это грех. Но в этот момент это не имело значения. Ничего не имело значения, кроме нас.
– Прости меня… тихо прошептала я.
– Прости, - очень тихо, почти неслышно. Скорее себе, чем ему.
Оторвался т моих губ, смотрит на меня исподлобья, тяжело, как будто сейчас раздавит этим взглядом. И у меня голова идет кругом от того насколько он ко мне близко сейчас. Так горячо, так запредельно. Меня обжигает его дыхание. И мне кажется мое горло пересохло как от дикой жажды. Впился в мои губы снова, приподнял одной рукой и понес. Я не знала куда, мне было все равно…хоть в сам ад пусть несет, хоть выкинет в бездну. Мы куда-то буквально ввалились бешено целующиеся, он захлопнул дверь, не отрываясь от моих губ. Швырнул на постель, навис сверху. Лихорадочно расстегнул все пуговицы на корсаже, до самого пояса. Я прикусила губу, позволяя себя раздевать. Сдернул корсаж вниз, обнажая грудь и я зажмурилась, чувствуя, как твердеют соски под его взглядом. Провел кончиками пальцев от горла до ложбинки между грудей, а потом склонился к моим губам.
– Я ведь уже не отпущу…ты это понимаешь?
– Не отпускай, - прохрипела я и выгнулась, касаясь сосками грубой ткани сутаны. А потом в глаза ему посмотрела и задохнулась. Никогда не видела такого взгляда. В нем смешалось какое-то адское безумие и жажда, словно он хочет выпить меня, осушить. И дрожит весь, сильно, как в лихорадке. Его дыхание громкое, прерывистое. И оно заражает меня…безумие. Оно перетекает в мои вены, наполняя их сумасшествием. Подо мной горит земля, позади рушатся с треском все мосты обратно. И вдруг хватает меня за горло и прижимает к кровати, сильно сдавливая пальцы.
– А потом? Что будет потом, девочка?
Мне горячо от его взгляда, меня прожигает им насквозь, я пылаю.
– Мне все равно… я твоя… я вся твоя…
Он меня не слышит, наклоняется и жадно обхватывает сосок губами, терзает его зубами и я зарываюсь пальцами в его волосы, изгибаюсь, подставляя груди, потираясь о его рот. Он стонет засасывая сильно в себя, сжимая полушария обеими руками, его рот скользит по моему животу, язык ныряет в пупок. Я всхлипывая и чувствую как вся кровь приливает к промежности, как там становится горячо и мокро. Почти так как со Странником…только острее, безумнее. Я готова взорваться только от одной мысли что это ОН делает со мной. Мне кажется от предвкушения и ожидания мое тело стонет от боли. Белые юбки задраны наверх, ноги в чулках обнажены. Слышен треск моих кружевных трусиков. Длинные пальцы падре скользят по моему лобку вниз, раздвигая складки.