Странники
Шрифт:
— Зря вы так, Николай Поликарпович! — начал оправдываться Царьков — мы никогда не вычеркивали розыск по делу «Странников» из своих приоритетов. Просто здесь хотелось сработать точно, ювелирно, чтобы сразу выйти на заказчиков.
— Мы, конечно, не в ментовке, где колят подозреваемых, как орехи, практически за одну минуту, но и тянуть кота за хвост не следует. Позвоните и договоритесь о встрече, я сам с ним побеседую. У вас ведь есть его телефон?
— Конечно! Кого из ребят вам выделить?
— Не надо никого отвлекать. Я сам переговорю. Только подбросьте меня до его офиса.
— Вы думаете, что прикрытия не потребуется? — Царьков все еще сомневался.
—
— Сейчас с этим не заржавеет — купит, если ему будет надо.
Предприниматель Гнедых — уверенный в себе, крупный мужчина средних лет встретил Шумилова на середине огромного кабинета, который должен был произвести своими масштабами и дорогой офисной мебелью впечатление на любого посетителя, независимо от его ранга и статуса в этом мире. Светло-синий костюм в темную полоску элегантно сидел на нем.
Со своей стороны Гнедых окинул мгновенным взглядом костюм Шумилова, его обувь, часы и тут же сделал для себя определенные выводы, после чего его лицо приняло равнодушный вид, вид человека, который с большим удовольствием, поскорее, хотел избавиться от докучливого посетителя. Он так бы и сделал, если бы Шумилов не был из организации, с которой, даже такие влиятельные люди как он, Гнедых, не хотели ссориться. К тому же Путин, как ходят слухи, тоже выходец оттуда. Зачем рисковать?
— Что, Анатолий Владимирович, не прошел я ваш фейс-контроль? — вроде в шутку и в тоже время, не отводя серьезного взгляда от лица собеседника, спросил Шумилов.
— Простите, как вас зовут? — спросил, не отвечая на вопрос Гнедых.
— Николай Поликарпович.
— Нет, господин Шумилов, ваша одежда меня совершенно не интересует. Достаточно того, что надето на меня. К примеру, костюм Kiton. Знаете сколько он стоит? — спросил Гнедых и, не слушая ответа, продолжил — пятьдесят штук баксов. Это костюм ручной работы, их шьют не более пятидесяти в год по индивидуальному заказу. Итальянский дизайнер вылетает к заказчику самолично. А эти ботинки? Вы видите, какая кожа? Настоящие Tanino. Я уж не говорю о другом — о разных прочих аксессуарах. А ваша одежда, извините меня, с китайской барахолки.
— И что? — ничуть не расстроился Шумилов, — я от этого сделался хуже? Знаете, меня всегда удивляло, как такие мужчины — богатые, влиятельные, состоявшиеся, могут с упоением рассказывать об одежде, о всяких тряпках, разных цацках. Словно все они с детства мечтали вырасти и стать продавцами. Какое знание ткани, фасонов! Все это отдает советской фарцовкой, когда фарцовщики расписывали качество джинсов, толкаемых из-под полы. Помню, один такой рассказывал мне о рубчиках на ткани, стойкой синей краске, качестве строчек и прочей всякой ерунде. А о чем он говорил? Это же были обыкновенные рабочие штаны из Америки.
— Тогда, в то время, не совсем обыкновенные — возразил Гнедых — это был островок запретного капиталистического мира. И, скажу я вам, качественный островок, хорошо ноский.
— Всё равно ерунда! Очередной фетиш, как ваши теперешние костюмы и туфли. Всё это будет отодвинуто в свое время, выкинуто на свалку, как никому не нужные атрибуты искусственной жизни.
— Так уж и искусственной! Моя жизнь — это то, что я ношу, то, что ем. То, что меня окружает. Я хочу, чтобы это были хорошие, качественные вещи,
— Вот я об этом и говорю — Шумилов прошел к столу бизнесмена и, не дожидаясь приглашения, опустился в удобное кожаное кресло, — я об этом и говорю — жизнь ваша искусственная, потому что закрыта от посторонних, а в любой закрытости скрывается вырождение.
— Может быть, может быть. Однако большевики вырождались семьдесят лет. Хотел бы я также повырождаться, чтобы хватило на мой век.
— Только не забывайте, что в руководящий аппарат партии входило гораздо больше людей, чем сейчас богачей в Москве и каждом регионе вместе взятых. И к тому же, попасть в партийную элиту было сложно, но не настолько, как сейчас в новобуржуйскую элиту. Тогда аппарат получал подпитку из молодых комсомольских кадров. А сейчас? Ваши дети и наследники предпочитают жить за границей — они не чувствуют необходимость служить нашему государству.
— Не буду с вами спорить. Видимо, вас не переубедишь — с ярко выраженным неудовольствием произнес Гнедых, который за последние годы привык, чтобы с ним все соглашались, и никто из окружения не смел перечить. — Итак, господин Шумилов, чем обязан?
— Я хотел спросить вас про директора ЧОП «Беркут» Полупанова Владимира Ивановича. Насколько я знаю, вы были с ним знакомы?
— Знаком? Я не назвал бы это знакомством — не мой уровень. У одной из моих фирм с ним были договорные отношения, связанные с охраной. Только и всего! Я сам видел пару раз этого человека и он не произвел на меня никакого впечатления. Человек заурядный, абсолютно беспонтовый, как сейчас говорят. Да и одет так, что приличному человеку стоять рядом с ним неловко.
Услышав эти слова, Шумилов еще раз подумал о своей одежде и внутренне усмехнулся. Их предыдущий разговор показал, на его взгляд, несостоятельность аргументов предпринимателя.
«Таких людей не переделаешь — решил он — бесполезно! Откусив частичку государственного пирога, они думают, что теперь у них «всё в шоколаде». Но если их копнуть глубже — кроме бабок и приобретенных за них связей у них за душой ничего нет: ни позитивных идей, ни умения созидать, ни настроя на создание общественного блага. Они просто паразиты, как мелкие кровососущие насекомые. Кажется, кто-то из философов — Спенсер или Гоббс, сравнивали государство с человеческим телом. Вены в их теории — это финансовые потоки, питающие тело государства. Тогда получается, что эти паразиты присосались к венам. Да, забавно! Но отчасти верно».
— По нашим данным, Анатолий Владимирович, покойный Полупанов был вам хорошо известен и даже выполнял для вас кое-какие поручения деликатного характера — произнес Шумилов, искоса поглядывая на Гнедыха.
Лицо последнего выразило крайнее удивление.
— По вашим данным? Странно, потому что по моим, никаких поручений я ему не давал. И вообще, Николай Поликарпович, не держите меня за лоха, я на такие разводки не введусь.
— Как, однако, с вас быстро слетел лоск респектабельного бизнесмена! — Шумилов улыбнулся — в мгновение ока. Впрочем, я могу общаться на любом языке, в том числе и на новорусском. Если говорить о поручениях, то я имею в виду некую кассету с видеозаписью, которую Полупанов изъял для вас с поста охраны на Малиновой гряде.