Странные Эоны
Шрифт:
Он поднял парусиновую сумку, повернулся и направился к двери. Он кивнул Кей, когда отпер ее.
— Не теряйте времени. Я вернусь сегодня в полдень. Ваш телефон снова будет работать, после того как мы побеседуем.
После этого он ушел.
Кей какое-то время смотрела на закрытую дверь, заставляя себя ждать, пока пройдет достаточно времени, чтобы он вышел из здания и оказался на улице. Затем она подошла к окну и посмотрела вниз. К своему облегчению она узнала его машину и увидела, как она съезжает с обочины, и он был за рулем. По крайней мере, правдой было то, что он ушел. И теперь, если
Кей повернулась, швырнув книгу на кофейный столик, когда она проходила мимо него, направляясь к стенному шкафу. Она достала свою сумочку с полки, затем направилась к входной двери. Открыв ее, она переступила через порог.
Там стоял мужчина и преграждал ей путь.
Она не могла разглядеть его лица в затененном холле, но это было не важно. Все ее внимание было сосредоточено на маленьком вздернутом пистолете, который, казалось, внезапно материализовался в его правой руке.
— Извините, леди, — мягко сказал он.
Кей отступила назад, хлопнув дверью прямо перед его лицом. Она заперла ее, повернулась, положила сумочку на столик и подняла, книгу в бумажной обложке «Данвичский ужас и другие истории». Поскольку чтение было неизбежным, лучше расслабиться и получить удовольствие.
Расположившись на диване, она взглянула на часы. Одиннадцать.
Затем она открыла книгу. В следующий раз, когда она посмотрела на часы, было два часа дня, и кто-то постучался к ней в дверь.
Вы прочитали книгу? — спросил Майк Миллер.
Кей кивнула. — Каждое слово.
И?
Он всего лишь писатель, если это то, что вы имеете в виду. Честно говоря, я никогда особенно не интересовалась фантастикой.
Как и я.
Тогда в чем же дело?
А если предположить, что Лавкрафт не писал фантастику?
Кей нахмурилась. — Вы же не ждете от меня, что я поверю во все эти истории, не правда ли? Теперь я понимаю, почему вы хотели, чтобы я их прочитала: они — источник безумного культа преподобного Ная. Он даже взял это название — «Звездная Мудрость» — из одной лавкрафтовской байки.
Скиталец тьмы.
Да. И оттуда же он взял мысль о трюке с кристаллом. Лавкрафт называл это Сияющий Трапецоэдр, не так ли? Най, несомненно, скопировал из рассказа его описание.
Весьма эффектно, не правда ли? — сказал Майк Миллер. — Очень. Он купил толпу, в этом нет никаких сомнений. А какова ваша реакция?
Моя? — Кей колебалась.
Я наблюдал за вами во время сеанса исцеления верой. Вы не могли оторвать взгляда от кристалла.
Кей пожала плечами.
Конечно; все это было массовым гипнозом.
А что такое массовый гипноз?
Ну, вы знаете, это что-то вроде индийского трюка с веревкой. Волшебник одурачивает толпу, заставляя ее видеть то, чего здесь нет.
Каким образом?
Кей сделала нетерпеливый жест. — Не спрашивайте меня. Я не психолог.
Правильно, — Майк Миллер улыбнулся. — Психологи уже давно разоблачили эту ерунду по поводу массового гипноза. Они знают, что волшебник может давать неправильные указания и использовать механические приспособления для создания иллюзий. Но также они знают, ни один человек не может загипнотизировать
Тогда что же произошло в Храме Звездной Мудрости прошлой ночью?
Нечто, чего психологи объяснить не могут. Предположим, преподобный Най использовал травку в публике, подменных калек, притворявшихся исцеленными?
Это возможно.
Но что вы скажете о феномене замутнения, как будто вас вырвали из сна? Вы это почувствовали, верно?
Да, — Кей нахмурилась. — Но почему вы не подверглись этому воздействию?
Потому что я пришел подготовленным к тому, что мне предстояло увидеть. Потому что я читал Лавкрафта и знал, чего ожидать.
Вы говорите мне, что преподобный Най и вправду использовал Сияющий Трапецоэдр, тс есть то, о чем писал Лавкрафт, было правдой?
Не было. Есть.
И весь этот дикий бред по поводу Великих Старых — все это тоже имеет отношение к реальности? — Кей снова нахмурилась. — Я в это не верю.
Не верите или не хотите верить?
Вы сбиваете меня с толку.
Вы сами себя сбиваете с толку, — Майк Миллер встал и начал ходить по комнате. — Я не упрекаю вас. Большинство из нас пытается избегать любой реальности, которая представляется неприятной. Мы знаем, что она существует, но не хотим этого замечать, — как говорится, с глаз долой — из сердца вон.
Мы хотим убедиться, что едим мясо, но после еды об этом не думаем. У нас не возникает желания идти на бойню и наблюдать, как разделывают животных, чтобы удовлетворять наши аппетиты.
Мы допускаем наличие ментальных повреждений, неизлечимых болезней и смерти, но мы избегаем говорить и даже думать об этих вещах. Мы знаем о множестве лечебниц и приютов, но существуют миллионы людей, не желающих присутствовать на погребении.
Мы устроены так, что отворачиваемся от всего, что даже в малой степени может причинить нам беспокойство. Мы предпочитаем не прислушиваться к «проблемам других людей» и к их «жалобам». Существует широко распространенное учение, которое отвергает так называемое «негативное мышление», включая критику нынешнего status quo.Преобладает философия Панглоса.
Какой бы она ни была, — пробормотала Кей.
Извините, — Миллер прервался, самодовольно улыбаясь. — Я знаю, что помешан на всем этом. Но я так чертовски устал от того, что мы всегда отворачиваемся от всего, что может расстроить нас.
Мы топим наши внутренние голоса в стереофонических звуках, убиваем их наркотиками и… — Он глубоко вздохнул. — Не буду произносить речей. Может быть, это мой способ избегать реальности.
Мне кажется, что ваши мысли о реальности весьма странны, — сказала Кей. — Вы говорите, что некто, писавший для бульварной прессы пятьдесят лет назад, действительно раскрыл тайны творения, получая пенни за слово. А жуликоватый проповедник культа использует эти тайны, чтобы привлечь к себе все больше и больше последователей.