Странные Эоны
Шрифт:
Кей еще не успела дойти до конца, когда почувствовала, что характер звука постепенно изменяется. Эхо ее шагов оставалось тем же, как и глухое завывание волн снаружи, но теперь зазвучало нечто иное, что-то заполнявшее собою промежутки между равномерными ударами волн. Это были звуки движения — не снаружи, а изнутри.
Кей остановилась, внимательно вглядываясь вперед. Затененный коридор перед ней был пустым. Ничего движущегося там она не видела, но теперь с каждым разом, когда накатывающиеся невидимые волны отступали, тишина снова и снова заполнялась каким-то иным слабым
Шелестение. Крадущееся шебуршение. Крысиные бега, — впрочем, это слова Лавкрафта. И его рассказ — «Крысы в стенах».
Что-то пищало и визжало в отдаленных тенях, но шум доносился до нее из-за спины.
Кей повернулась, вглядываясь назад в проход. Пола сзади не было видно — он был погружен в тень. Но тени не умеют скользить и извиваться. У теней не бывает глаз.
Теперь она их видела, стремительно мечущихся в отдалении, — тысячи маленьких красных глаз; они сверкали изнутри подвижного месива, заполнившего проход сзади нее; тысячи жирных черных тел, стремглав несущихся вперед толпой, заполняя собой, забивая все пространство коридора. Теперь она явственно слышала звук острых когтей, царапающих камень, чувствовала смрадный запах от этой стаи, которая клубилась рядом с ней.
Кей побежала, а живая тень стала преследовать ее, бряцая коготками. Твари собирались в кучу и приближались; теперь они были всего в нескольких ярдах от нее, готовые наброситься. Из разинутых пастей с клыками звучал пронзительный визг; ясно было, что они голодны. Голод крыс. Крыс на стенах…
Она увидела перед собой проход, и это было как раз вовремя; он находился в узкой нише слева от нее. Когда она бросилась туда, неистовые, бешеные твари уже почти кусали ее пятки. У порога Кей повернулась, похолодев от ужаса при виде прищуренных глазок, мохнатых морд, острых желтых клыков, с которых стекали потоки слюны. Большая серая крыса бросилась вперед, пытаясь вцепиться в правую ногу Кей. Она с криком отшвырнула ее, затем бросилась бежать через проем, со всей силой дергая тяжелую дверь, которая находилась на внутренней стене и была не заперта.
Но сразу она не подавалась, и Кей что было сил толкнула ее вперед, когда крысиная свора, скуля и визжа, уже лезла через порог.
Наконец дверь открылась, а потом захлопнулась с лязгом; а об нее с визгом и писком колотились тела. Но дверь была закрыта плотно. Она была весьма современной, металлической, сделанной на станке, прочно укрепленной на петлях. Какое-то время Кей глядела на нее, восстанавливая дыхание и приходя в себя. После этого она обернулась, чтобы осмотреть комнату, в которой очутилась.
Это и вправду была комната, а не естественная пещера или полость в скале. Ровные стены в этом просторном помещении были, несомненно, делом рук профессиональных мастеров; из равномерно расположенных на потолке щелей лился свет, и ясно было, что это тоже сделано людьми; она слышала гудение, исходящее из какого-то скрытого от нее механического источника.
Кондиционер? Такое предположение могло показаться нелепым, но звук был очень похож — ровное, устойчивое гудение работающего огромного
Сердце Кей продолжало колотиться, когда она еще раз убедилась в том, что человек приложил руку к тому, что находилось в этой комнате. Длинный свободный проход, ведущий к двери в дальнем конце комнаты, с обеих сторон был уставлен рядами металлических ящиков или шкафов. Каждый был четырех футов в высоту, двух футов в ширину и примерно семи футов в длину. Их плоские поверхности были покрыты обшивкой, похожей на алюминиевую. С первого взгляда было ясно, что там было несколько сотен контейнеров, стоящих ряд за рядом.
Когда Кей шла по проходу между ними, она заметила, что все ящики соединены змеевидными трубками, идущими от донышка одного к другому, и это связывало их вместе. Гул, который звучал вокруг нее, заглушал шум, исходящий от тварей, которые остались в коридоре снаружи, но этот новый звук ужасно раздражал, — он напоминал биение гигантского сердца.
Кей прибавила шагу, чтобы по мере возможностей скрыться от звука, идущего откуда-то извне. Но она не могла избежать нарастающего холода и чудовищной дрожи, которую он вселял.
Холод исходил из ящиков — сотен замороженных ящиков, и место было подобно хранилищу, в котором находится несчетное количество заледенелых вещей.
Что-то заставило ее поглядеть направо; конечно, это было женское любопытство, поэтому она остановилась, а ее руки сами собой схватились за металлическую ручку, выступающую наружу из тонкой алюминиевой облицовки, закрывающей что-то внутри. Судя по всему, облицовка должна была держаться на бегунках, расположенных с обеих сторон, и должна была открыться от прикосновения Кей.
За ней оказалась еще одна защитная пластина, на сей раз из пластика — чистого, толстого, но совершенно прозрачного. И глядя вниз, она увидела, что находилось на дне ящика.
Скрученные провода, трубы для очистки дна от водорослей, изгибающиеся в виде спирали через мутную, пузырящуюся и поблескивающую жидкость; они вились и скручивались, присоединяясь, в конце концов, к необычной плавающей фигуре — к трупу, который еще и улыбался.
Это было обнаженное тело мертвого пожилого человека, длинного и истощенного, лежащего лицом вверх в мутном растворе, который пузырился рядом с конечностями, напоминавшими стебли растений, костлявой грудной клеткой, зарослями густых белых волос на впалых щеках.
Ящик хранил смерть. Корчась среди проводов, как чудовищная марионетка, дергающийся труп ухмылялся, кружась в этом бурлении.
А глаза его были открыты.
Кей даже не закричала. Она стояла, не замечая, что ее пронизывает поток холодного воздуха, вдыхая пронзительную вонь аммиака, в то время как ее голову наполняли какие-то бессмысленные слова.
— Мертв не тот, кто может лежать вечно… — это фраза из Лавкрафта. И опять — его рассказ. «Холод». Холодный воздух, который был одним из грубых и примитивных способов сохранить и продлить жизнь с помощью искусственной заморозки более чем полвека назад.