Страшила

Коннелли Майкл

Он потянулся к телефону. Я ухмыльнулся:

— Ничего не имею против.

В копировальном отделе я нашел пустую картонную коробку и спустя десять минут уже загружал ее вещами, которые мне не хотелось здесь оставлять. Первым на дно ящика отправился толковый словарь в потертой красной обложке, подаренный мне матерью. Помимо словаря брать было особенно нечего. Разве что настольные часы «Монблан», которые только чудом никто за все эти годы не прибрал к рукам, красный степлер и несколько папок с телефонами и адресами информаторов. Вот и все.

Пока

я паковал свои вещи, рядом со мной стоял парень из службы безопасности газеты. По некоторым признакам я понял, что ему не впервой наблюдать за такого рода сборами и чувствует он себя при этом не лучшим образом. Так что зла я на него не держал, но тот факт, что он маячил в моей ячейке, был сродни вывешенному флагу, и очень скоро в мою ячейку заявился с визитом Лэрри Бернард.

— Что происходит? Если не ошибаюсь, последний рабочий день у тебя завтра?

— Нет, не завтра. Крамер сказал мне, чтобы я убирался немедленно.

— Это почему же? Может, ты сделал что-то не то?

— Может. Он пытался вернуть мне прежнее место работы, но я сказал ему, чтобы он оставил его себе.

— Что такое? Ты отверг…

— Теперь у меня новая работа, Лэрри. Даже целых две, если разобраться.

Коробка, которую я конфисковал в копировальном отделе, заполнилась едва ли на треть и выглядела довольно жалко, особенно если принять во внимание тот факт, что я отработал на этом месте семь лет. Покончив с делом, я поднялся, повесил на плечо дорожную сумку и взял картонную коробку под мышку. Теперь можно было и уходить.

— А как насчет твоего репортажа? — спросил Лэрри.

— Теперь это твой репортаж, так что тебе доводить его до ума.

— Но как мне сделать это без тебя? Где я возьму инсайдерскую информацию?

— Ты же репортер, не так ли? Нароешь где-нибудь…

— Можно, я позвоню тебе?

— Нет, нельзя.

Лэрри уныло свел на переносице брови, но я не стал длить его мучения и сказал:

— Зато ты можешь пригласить меня на ленч за счет «Таймс». Там я тебе все и расскажу.

— Ты человек!

— Привет, Лэрри. Надеюсь, скоро увидимся…

С этими словами я двинулся к лифтам. Парень из отдела безопасности без большой охоты плелся за мной следом. Перед тем как выйти из новостного зала, я обвел его взглядом, но старался смотреть поверх голов сотрудников, чтобы ни с кем из них не встретиться глазами. Слова прощания мне не требовались. По пути к лифтам я прошел мимо ряда застекленных редакторских офисов, не озаботившись даже заглянуть в них и бросить последний взгляд на редакторов, с которыми так долго работал. Я просто хотел побыстрее отсюда уйти.

— Джек!

Я остановился и повернулся на голос. Из стеклянного офиса, который я только что миновал, вышла Дороти Фаулер и поманила меня пальчиком.

— Не мог бы зайти ко мне на минутку, прежде чем уйдешь?

Я было заколебался и пожал плечами. Потом, однако, передал картонную коробку охраннику и сказал:

— Сейчас вернусь.

Войдя в офис редактора отдела городских новостей, я поставил на пол

дорожную сумку и опустился на стул, располагавшийся перед рабочим столом Дороти. Последняя хитровато улыбалась и говорила приглушенным голосом, словно опасаясь, что нас могут подслушать.

— Я предупреждала Ричарда, что он зря тешит себя иллюзиями относительно твоего возвращения на прежнее место работы. Типы вроде него думают, что люди — это марионетки, которыми можно управлять, дергая за ниточки.

— Не стоило так уж верить в это. Ему почти удалось уговорить меня.

— Сомневаюсь, Джек, что он сумел бы тебя уломать. Сильно в этом сомневаюсь…

Я решил расценить ее слова как комплимент. Кивнув, я по привычке устремил взгляд на стену, почти сплошь заклеенную фотографиями и вырезками из газет и журналов. Как обычно, мое внимание привлек висевший у нее над головой и считавшийся классическим заголовок из «Нью-Йорк таймс», гласивший: «Тело без головы в топлес-баре». Заголовок казался настолько емким и остроумным, что нельзя было не вернуться к нему глазами.

— Ну и что ты теперь будешь делать?

Я сообщил ей несколько откорректированную и расширенную версию того, что поведал Крамеру. О том, в частности, что мне предложили написать книгу о моем участии в расследовании дела Курье-Макгинниса и что под этим соусом мне, возможно, удастся протолкнуть в печать свой роман, который давно уже ждет публикации. Я не преминул поставить ее в известность, что, помимо всего прочего, собираюсь работать на веб-сайте «Бархатный гроб.com» и вести журналистское расследование тех дел, которые покажутся мне интересными. Зарплата небольшая, но это будет настоящая журналистика, причем в ее новейшем электронном варианте.

— Звучит впечатляюще, — сказала Дороти. — Нам будет здорово не хватать тебя. Ты был одним из самых лучших наших репортеров.

В последнее время я воспринимал такого рода комплименты скептически. Будучи циником, я всегда искал в них второе дно. В конце концов, если уж я так хорош, зачем вписывать мое имя в пресловутый «тридцатый лист»? Чтобы ответить на этот вопрос, долго думать не требовалось. Да, я считался в газете хорошим журналистом, но не настолько хорошим, чтобы стать незаменимым. Так что Дороти, заговорив об этом, только зря напускала дыму. Я отвел от нее глаза, как делаю всегда, когда мне лгут в лицо, и вновь устремил взгляд на стену со снимками и вырезками из газет.

И тогда я увидел это. Нечто ускользавшее прежде от восприятия, но отпечатавшееся сейчас в моем сознании. Я наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть заинтересовавший меня предмет, а секундой позже поднялся со стула и перегнулся через редакторский стол.

— Что случилось, Джек?

Я ткнул указательным перстом в стену.

— Можно мне посмотреть эту штуку? Фотографию по сюжету «Волшебника из страны Оз»?

Фаулер повернулась, сняла фотографию со стены и протянула мне.

— Это шутливый снимок, сделанный моим приятелем, — сказала она. — Я ведь родом из Канзаса.