Страшила
Шрифт:
— У меня и детей-то никаких нет, Джек, — сказал Крамер. — Между тем ты пытаешься запугивать меня…
— Да не пытаюсь я вас запугивать, и вообще дело не в этом… Суть проблемы заключается в том… — Я замолчал и некоторое время смотрел на заместителя главного редактора. — Ладно, проехали. Будем считать, что этого разговора не было.
С этими словами я поднялся со стула, вышел из офиса и направился к себе в ячейку. По пути бросил взгляд на часы и сразу же извлек из кармана свой сотовый, чтобы посмотреть, не пропустил ли какое-нибудь важное сообщение. Но ни сообщений, ни звонков на мой сотовый не поступало. Рейчел продолжала хранить молчание, хотя в Вашингтоне время приближалось уже к часу дня.
Вернувшись
До сих пор я не пытался звонить Рейчел или как-то иначе выяснить ее положение, но мне требовалось узнать, что с ней происходит. Поэтому я позвонил ей на мобильник и оставил устное сообщение — просил позвонить мне, как только она сможет. На тот случай если она выключила телефон или забыла включить его после слушаний, что, в общем, было маловероятно, я позвонил в отель «Монако» и попросил соединить с ее номером, но мне сказали, что утром она выписалась.
Как только я отключил свой сотовый, зазвонил телефон, стоявший у меня на столе. Звонил Лэрри Бернард, занимавший ячейку через две от моей.
— Что хотел от тебя Крамер? Предложил остаться на работе?
— Да.
— Правда? Ты не шутишь?
— Но на условиях снижения оплаты. Я сказал ему, чтобы проваливал.
— Разве так можно? Они ведь держат тебя за яйца! Куда, спрашивается, ты отсюда пойдешь?
— В любом случае я не стану работать по контракту, согласно которому мне станут меньше платить и лишат всех социальных благ. Так я ему и сказал. Но как бы то ни было, я еще на работе и мне нужно идти. А ты чем занимаешься? Производишь сверку деталей и наводишь справки относительно сегодняшней статьи?
— Именно так. Навожу справки.
— Ну и как — узнал что-нибудь новое?
— В полиции мне пока ничего не сказали. Но в любом случае время еще раннее. Кстати, видел тебя вчера по телевизору на шоу Си-эн-эн. Ты, как всегда, отличился, ничего не скажешь. Но если мне не изменяет память, на этом шоу должен был выступать Уинслоу. Я потому телик и включил, чтобы на него посмотреть. Ведь интервью с ним обещали еще с пятницы, а потом почему-то исключили из программы.
— Он пришел в студию, но сотрудники компании решили в эфир его не выпускать.
— Это почему же?
— Из-за его привычки вставлять через слово свои любимые выражения «мать вашу так» и «гребаный».
— Точно. Он злоупотребляет ими. Я еще в пятницу, когда разговаривал с ним, заметил это.
— Ну, это трудно не заметить… Извини, мне пора идти. Я тебе позже перезвоню.
— Понял. А куда ты собрался?
— На охоту.
— Куда?
Я повесил трубку на этом вопросе, закрыл свой лэптоп, собрал разбросанные по столу файлы и, засунув все это в нейлоновую дорожную сумку, двинулся через зал к лестнице. Возможно, в прежние годы новостной зал и впрямь был лучшим в мире местом для работы — но только не сейчас. Люди вроде нашего вешателя и стоявших за ним представителей управляющей корпорации приложили максимум усилий к тому, чтобы уважающий себя журналист начал испытывать здесь чувство дискомфорта и клаустрофобии. Лично мне срочно требовалось куда-нибудь отсюда убраться. Интересно, что при этом у меня не имелось ни дома, ни офиса, где я мог бы уединиться. Зато у меня была машина, а машина в Лос-Анджелесе — это все.
Я некоторое время ехал к западу, потом перебрался на шоссе и покатил к пляжу. Транспорт по шоссе двигался преимущественно в сторону города, так что ехать было легко, и скоро я почувствовал свежее дыхание океана. Я не знал точно, куда еду, но некая подсознательная мысль на этот счет у меня, безусловно, имелась, поскольку руки,
В Санта-Монике я сначала проехал по Четвертой улице, а затем свернул на Пико, ведшую к пляжу. Машину я припарковал на известной мне из материалов дела парковке, рядом с которой Алонзо Уинслоу бросил автомобиль Дениз Бэббит. Парковка пустовала, и я поставил автомобиль ближе к кромке прибоя — возможно, в том самом месте, где сторож обнаружил принадлежавшую Бэббит «мазду-миллению».
Солнечным лучам все никак не удавалось пробиться сквозь стлавшийся над океаном туман, небо казалось пасмурным, а стоявшее на пирсе чертово колесо виделось мне будто сквозь мутное стекло.
«Что теперь?» — подумал я и снова проверил сотовый, но, как и прежде, сообщений не обнаружил. Потом мой взгляд упал на выходивших из океана серфингистов, завершивших свои утренние упражнения. Молодые люди оживленной толпой направились к машинам, на ходу стягивая мокрые костюмы для серфинга. Затем, раздевшись до трусов и купальников, они ополоснулись пресной водой, которую привезли с собой в канистрах, и переоделись в сухое. Все это представляло собой освященный годами ритуал катания на доске до начала рабочего дня. У одного из серфингистов на машине красовался позабавивший меня стикер: «Почему бы нам не купить наконец одну длинную доску на всех?»
Я расстегнул молнию на нейлоновой сумке и вынул служебный блокнот Рейчел. Последние несколько страниц были исписаны моей рукой, и я от нечего делать решил снова просмотреть свои записи.
Дениз Бэббит
1. Детали ее ареста в связи с покупкой наркотиков.
2. Расположение предметов в багажнике ее машины.
3. Точное место работы.
4. Рабочее расписание, учитывая, что похищение будет иметь место после работы.
5. Соответствуют ли ее ноги и тело условному физическому типу «жираф».
Шарон Оглеви
1. Отношения с мужем.
2. Расположение предметов в багажнике его машины.
3. Точное место работы.
4. Рабочее расписание, учитывая, что похищение будет иметь место после работы.
5. Соответствуют ли ее ноги и тело условному физическому типу «жираф».
6. Местоположение дома мужа.
Оба списка были короткими и почти не отличались друг от друга. Но я чувствовал, что, ответив на эти вопросы, мы с Рейчел установим связь между жертвами и убийцей. Преступнику, чтобы начать действовать, требовалось знать все это. По крайней мере я так думал.
Опустив окно, я впустил в салон влажный солоноватый морской воздух. Я думал о «несубе» и о том, почему он избрал в качестве жертв именно этих двух женщин, проживавших в разных городах.
Простейший ответ заключался в том, что он видел их. И та и другая публично демонстрировали свои тела. Если он искал женщин определенного физического типа, то мог видеть и Дениз Бэббит, и Шарон Оглеви на сцене.
Или на экране компьютера. Прошлой ночью, составляя эти списки, я рыскал по Интернету и установил, что экзотическое ревю «Феммез фаталь» и клуб «Снейк-Пит» имели вебсайты с фотографиями исполнительниц. На сайтах публиковались многочисленные снимки всех участниц этих шоу в разнообразных позах и в полный рост, позволявшие разглядеть их ноги и ступни. На сайте «Феммезфатальсатеклео.com» участницы коллектива были запечатлены в ряд со вскинутыми высоко вверх ногами. Если парафилия «несуба» заключалась в необходимости созерцать ножные скрепы, тела и конечности «жирафового» типа, как предполагала Рейчел, то эти сайты позволяли ему производить выбор жертв, не сходя с места.