Страсть
Шрифт:
«Познакомились мы с Зиновием Ефимовичем по делу. Театр Образцова выезжал на гастроли в Египет, Сирию и Ливан, и им нужен был переводчик. А я по профессии арабист и работала тогда в Издательстве литературы на иностранных языках. И когда мне предложили быть переводчицей, я с радостью согласилась, во-первых, потому, что до этого никогда никуда не выезжала, а во-вторых, очень любила этот театр…
Меня повели познакомиться с Гердтом, представив как переводчицу, которая будет с ним работать. Он посмотрел на меня и почему-то спросил: «Дети есть?» – «Есть», – ответила я. «Кто?» – «Дочка». – «Сколько лет?» – «Два года». – «Подходит», – утвердил Гердт. Тон его был игривым, но я никак не отреагировала,
Я приходила домой к Гердту и, конечно, была знакома с его женой, за мной заезжал мой муж. Но мы работали – Зиновий Ефимович наговаривал мне свой текст, а я записывала его, чтобы потом перевести на арабский. Все было очень по-деловому. И когда мы улетали, меня провожал муж, Гердта – жена…
Роман был вполне скоропалительным. В Каир тогда летали через Албанию. В самолете Гердт сел рядом со мной и весь полет говорил не закрывая рта – читал стихи, расспрашивал меня обо мне, что было вполне естественно, ведь я новый человек в театре.
После остановки в Тиране Зиновий Ефимович сказал мне: «Весь театр взволнован, что я сижу рядом с вами. Обычно я сижу с… – И он назвал имя того, с кем сидит. – Они говорят, – продолжил он, – что ты все время треплешься, ты же переводчица – значит, стукачка. Это точно. Что ты себе думаешь?» А поскольку Гердт успел выпросить у меня подробности моей жизни, узнал про репрессированного папу и про то, что за границу я выезжаю впервые, он понял, что тут явно что-то не то. Он пытался актерам это объяснить, но они отмахивались: «Да ладно! Ни черта ты не понимаешь…»
Гердт, что называется, за мной ухаживал, что производило на меня в высшей степени негативное впечатление, потому что я думала: «Ну, это обычные актерские номера, гастрольная поездочка…» Естественно, что по всем человеческим качествам Зиновий Ефимович мне нравился, но я поставила себе заслон.
Надо признаться, я была, что называется, готовенькая, потому что, живя с мужем в одной квартире, я не была его женой. За год до этого я сказала ему: «Я больше тебе не жена». Он не верил и жил с ощущением, что это у меня пройдет, как-то все рассосется. Но моя обида на него была так глубока, что я точно знала – это не пройдет, и потому чувствовала себя свободным человеком. Но именно в том, что Гердт актер и это гастрольная поездка, был для меня вульгарноватый флер, и я держалась отстраненно…
Я никаких планов не строила, ничего не решала. Мы летели домой, ухаживание шло очень бурное, и единственное, о чем мы договорились в самолете, – это через день встретиться.
Я приехала домой, где меня ждал ревнивый муж, опять началась разборка, и я опять повторила, что я ему не жена, но он все-таки продолжал верить.
Через день мы встретились с Зиновием Ефимовичем в несколько необычном для свиданий месте – у Киевского райкома партии. Просто это было неподалеку от места моей работы. Он подъехал на машине, распахнул дверцу, и я сказала: «Ну просто какое-то шпионское кино». – «Абсолютно не шпионское, – сказал Гердт и добавил: – Я свободный человек». Мы ни слова не говорили о том, что будем жить вместе, и мне не говорилось: «Выходи за меня замуж». Мы просто поехали к его друзьям. И когда вечером я вернулась домой, то решительно сказала мужу: «Вот теперь я сообщаю, что тебе я неверна, и повторяю – я тебе не жена…»
Позже Зиновий Ефимович рассказал мне, что он приехал с аэродрома домой, где был накрыт стол и сидели гости. Так это бывало всегда – в то время зарубежные поездки были редкостью и превращались в событие. Когда гости ушли, Гердт сказал жене: «Я полюбил другую женщину. Я ухожу». Он, конечно, думал, что всаживает кинжал в спину женщины, но ушел, все оставив ей, и кинжал был воткнут почти безболезненно. Все оказалось
И даже были какие-то смешные моменты. Я пришла на работу – у нас в редакции тогда были так называемые пятиминутки, – и когда пятиминутка кончилась, я сказала: «У меня есть личное сообщение. Я ушла от мужа». А мужа моего, конечно, на работе все знали. На следующий день опять пятиминутка, и опять в конце ее я сказала, что прошу слова. Все стали хохотать и спрашивать: «Ну, а теперь что?» И я сказала: «Я выхожу замуж за Гердта». Тем самым я не дала развиться сплетням и интригам. Все было открыто, и все точки были расставлены. То же самое Зиновий Ефимович сообщил в театре…»
Отметим, что, когда друзья узнали о новой женитьбе Гердта, они поинтересовались: «Какой срок отпущен этой милой даме?» На что Гердт вполне серьезно ответил: «До конца жизни». Он скажет правду: их брак просуществует 36 лет, и именно Татьяна Правдина проводит Гердта в его последний путь. Случится это в ноябре 1996 года.
Алексей ГЕРМАН
Поскольку Алексей Герман был сыном известного писателя Юрия Германа, проблем с деньгами у него никогда не возникало. И когда он учился в институте, в ЛГИТМиКе, мог пригласить понравившуюся ему девушку в любой питерский ресторан, точно зная, что любой счет будет оплачен отцом. Когда Алексей приезжал в Москву, он останавливался в самых престижных гостиницах – «Москве» или «Национале».
В период студенчества девицы так и липли к Алексею, но его первая любимая девушка предпочла ему другого. Дело было в Киеве, девушку звали Виолой. Герман был по уши в нее влюблен, а она откровенно морочила ему голову, возбуждая ревность юноши по имени Роберт, который как раз и был ей небезразличен. Когда Алексей об этом догадался, он задал девушке прямой вопрос: «Это правда?» Но она, как настоящая артистка, разыграла возмущение: «Какой ужас! Что ты говоришь? Я даю тебе честное слово, что это не так». Алексей поверил. Но прошло несколько дней, и правда раскрылась самым неожиданным образом.
Однажды Алексей и Виола ходили купаться, а потом он оставил свои мокрые плавки у нее на даче – чтобы просохли. На следующий день Виола прислала их ему домой с тем самым Робертом, а вместе с ними и записку, в которой было написано: «Леша, все, что скажет Роберт, правда». И Роберт объяснил Алексею, что у них с Виолой любовь и все такое прочее. Герман был поражен в самое сердце. Несколько дней мучился, а затем с горя познакомился с другой девушкой – татарочкой. Привел ее домой, а когда утром проснулся, схватился за голову – в квартире не оказалось ни татарочки, ни чемодана с вещами. По словам самого Германа, это была самая трудная неделя в его жизни, связанная с любовью.
Возможно, в отместку Виоле Герман в 20 лет женился. Его супругой стала манекенщица по имени Вера. Это была верная, наивная, добрая девушка, но Герман ее не любил. Он прожил с ней чуть больше года. По его же словам: «Помню, когда в 68-м я улетал на юг, меня провожала Верочка. Я оглянулся и сказал себе: больше не хочу!»
На юге, в Коктебеле, Герман познакомился со студенткой столичного Института истории искусств Светланой Кармалитой. У них начался обыкновенный курортный роман, который вроде бы не сулил никаких надежд на продолжение. Но получилось иначе. Герман вернулся домой и чуть ли не с порога заявил жене, что полюбил другую. Собрал вещи и уехал к Светлане в Москву. И хотя у той был кавалер – режиссер Пискатор, – она бросила его и выбрала Германа. Вскоре они вместе стали работать над вторым фильмом Германа – «Операция «С Новым годом» (в прокате – «Проверка на дорогах»). На натурные съемки в Калинин в октябре 1970 года они отправились уже в статусе законных супругов.