Страсть
Шрифт:
Врачи убеждали артистку остановиться: в таком почтенном возрасте организм может не выдержать. Но актриса снова доказала, что слово «возраст» – не про нее. Живая легенда российского кинематографа снова вступила в схватку со временем.
Людмила Марковна уже давно стала рекордсменкой по числу пластических операций среди российских звезд. Актриса раз за разом пытается доказать, что годы над ней не властны…
Для Людмилы Марковны прошедшая операция – восьмая. Кроме этого, она убирала морщинки, меняла форму глаз, носа, губ.
Врачи не перестают удивляться смелости и мужеству актрисы.
– В таком возрасте такие операции очень опасны. Организм может просто не выдержать наркоза, – говорит доктор медицинских наук, пластический хирург Сергей Блохин. – Больше
Многочисленные пластические операции, по словам специалистов, грозят и другой опасностью: кожа атрофируется, становится тонкой, как пергамент. Но Людмиле Марковне все нипочем. Эта женщина восхищает не только умением держать себя, но и невероятной житейской мудростью, заявляя на все упреки о попытках скрыть возраст: «Что скрывать, когда на первой же странице моей книги написано: «Я родилась 12 ноября 1935 года»? Скрывать? Глупо».
О том, сколь пристально российские СМИ следят за тем, как Гурченко борется с возрастом, можно проследить по заголовкам статей, посвященных этой теме: «Гурченко отказалась от парика» («Московский комсомолец», 5 марта 2009 года), «Гурченко рассталась с париком» («Экспресс-газета», 18 мая 2009 года), «Гурченко теряет лицо. После очередной пластической операции у актрисы не заживают швы» («Твой день», 21 августа 2009 года) и т. д.
Однако есть и другие примеры, когда имя Гурченко внезапно всплывает в других темах. Например, надумала «Комсомольская правда» в феврале 2009 года рассказать своим читателям о сложной профессии частного детектива – и вновь без упоминания Людмилы Марковны не обошлось. Каким же боком ее там вспомнили? Цитирую:
«Звонок Константину Купервейсу (бывший супруг Гурченко. – Ф. Р.):
– Правда ли, что Людмила Гурченко нанимала детектива, чтобы следить за вами? – спросили мы пианиста.
– Я не знал, как спрятаться от ее глаз! Я старался уйти от ее звонков, от ее выпадов. И она действительно даже наняла детектива! Мне об этом рассказал ее друг Анатолий Эйрамджан, который сейчас живет в Америке. Она ему сама призналась, что наняла детектива, чтобы он следил за нами: за мной и женщиной, с которой я встречался. Сейчас я уже 17 лет спокойно живу без Гурченко, очень счастлив и вспоминать о том времени не желаю».
Олег ДАЛЬ
Первый брак Даля оказался неудачным и скоротечным. В 1963 году, окончив Театральное училище имени Щепкина, он попал в театр «Современник» и влюбился в одну из тамошних актрис – Нину Дорошину. Роман их начался не в стенах театра, а в Одессе – во время съемок фильма «Первый троллейбус». Даль очень сильно влюбился в Дорошину, а ее сердце было тогда отдано другому – основателю «Современника» Олегу Ефремову. Но обстоятельства сложились так, что Ефремов, пообещав приехать, в Одессе так и не объявился, и Дорошина на него обиделась. В тот вечер она выпила водки, накинула халатик и отправилась купаться. Однако в воде ей внезапно стало плохо – она начала тонуть. Нину ничто бы уже не спасло, не окажись поблизости ее коллеги-актеры. Среди них был и Даль. Услышав женские крики, молодые люди бросились в воду, успев на бегу крикнуть друг другу: «Кто первый доплывет, тому она и достанется». Первым доплыл Даль. С этого момента и начался их роман.
Спустя какое-то время Даля вызвали в Москву на озвучку другого фильма. Он обещал обернуться в два дня, но в силу непредвиденных обстоятельств задержался. Съемки «Первого троллейбуса» без него продолжаться не могли, и вызвать Олега из Москвы попросили Дорошину. Когда на другом конце провода ее спросили, кто звонит, она ответила: «Жена. Передайте, чтобы он немедленно возвращался в Одессу». В тот же день Даль из Москвы сорвался. Когда на следующее утро Дорошина выглянула в окно гостиницы «Красная», первым, кого она увидела, был стоящий с цветами Олег. Когда они вернулись в Москву, Даль сделал Дорошиной предложение руки и сердца, и она его приняла. Поскольку с деньгами у них в ту пору было не густо, обручальное кольцо удалось купить только одно – Далю (за 15 рублей). Свадьба
Спустя два года Даль снова женился. И опять на актрисе своего же театра – Татьяне Лавровой. Но и эта попытка завести семью закончилась неудачей – молодые разбежались, прожив вместе всего полгода. После этого Олег дал себе зарок никогда больше не жениться и в течение почти пяти лет хранил верность данному слову. Но затем снова влюбился. Его избранницу звали Елизавета Эйхенбаум (Апраксина). На момент знакомства ей было 32 года и за ее плечами было уже несколько любовных романов (первый – в 15 лет с писателем Меттером, написавшим «Ко мне, Мухтар!») и неудачное замужество с кинорежиссером Леонидом Квинихидзе. А с Далем она встретилась на съемках фильма Григория Козинцева «Король Лир». Вот как об этом вспоминает сама Елизавета:
«Первая наша встреча произошла в монтажной на «Ленфильме». Олегу тогда пришлось расстаться со своими кудрями, и он пришел ко мне смотреть отснятые материалы с чуть проросшими, вытравленными перекисью волосами: желтенькая такая головка и – синие глаза. Сел в уголочек. Очень, очень грустный. Посмотрел и ушел. Мне почему-то стало жалко его…
В то время он считал себя бродягой и дом не любил. В семье его не понимали и не одобряли. (Даль жил в Москве с матерью и сестрой. – Ф. Р.) Вообще он удивительным образом не походил ни на кого из родственников…
Затем мы оказались вместе в съемочной экспедиции в Нарве (началась в августе 69-го. – Ф. Р.). Жили в одной гостинице, через номер. Среди «киношных» барышень существовала установка в актеров не влюбляться, и я стойко следовала ей. А когда в ресторане праздновали мой день рождения (19 августа. – Ф. Р.), Олег подсел за наш столик. Мы танцевали, но гулять по городу я ушла с другим.
Возвратилась в гостиницу под утро. В холле дорогу перегородил длиннющий субъект, спящий под фикусом. Это был Даль. Попыталась разбудить, а он: «Не трогайте… Здесь моя улица…» Стала поднимать его (это было непросто при его-то росте в 185 см!), в результате мы вместе упали, потом еще долго не могли попасть в его номер, потому что он куда-то подевал ключ и стучался в свою же дверь. Я ему говорила: «Олег! Вы живете один! Там никого нет!» Но он не верил. Ключ же обнаружил позднее в кармане брюк… Потом мы долго сидели у окна, смотрели на просыпающийся город…
Однажды он очень меня разозлил. Проводив маму из Усть-Нарвы в Ленинград, я позвонила ей, чтобы узнать, как она доехала. Было уже очень поздно. Мама сказала, что все хорошо, только ее удивил телефонный звонок нашего друга Г.А. Бялого, который спросил: «У вас все в порядке?» – «А что, прошел слух, что я умерла?» – «Нет, хуже… Что вас арестовали». Я страшно перепугалась и утром решила ехать в Ленинград. На автобус билетов не было, и я уговорила какого-то мотоциклиста подвезти меня. Побывав дома, я успокоилась и на следующий день вернулась обратно. Очень устала (в коляске мотоцикла я ехала под проливным дождем) и рано легла спать. Разбудил меня стук в дверь, хотя была уже поздняя ночь. Маханькова (соседка по номеру. – Ф. Р.) подбежала к двери, спросила, кто там. «Елизавета Апраксина здесь? Откройте!» Она открыла – на пороге стоял милиционер. Евгения Александровна, перекрыв вход, сказала: «Я ее никуда не пущу». Но я оделась и пошла за милиционером. На переднем бампере милицейской машины сидел Олег. Оказывается, ему стало скучно, он пошел по местным ресторанчикам, и в конце концов его задержали милиционеры. Но он их так обаял, что они сами поехали ему за коньяком. А затем он уговорил их «арестовать» одну девушку в Нарве, которая ему нравится. Что они и сделали, потому что уже выпили вместе с ним… Я набросилась на него со слезами, рассказала о поездке в Ленинград, о пережитом страхе за маму.