Страстная женщина
Шрифт:
С решимостью, которой бы их родители гордились, Тоби получал высокие оценки в школе, старался приобрести друзей и уверенность в себе. Ее братишка собирался быть счастливым.
А что, если он утратит жизнерадостность, узнав: им не по карману его учеба в Массачусетском технологическом институте? Это было бы так несправедливо!
В этот институт брали самых умных. В него попадали меньше десяти процентов детей, учившихся в специализированных школах, а уж перевод сюда из обычных школ был практически невозможен. Тоби удалось получить частичный грант, но этого явно недоставало…
Кэрол и Рэндалл Миллер за эти годы нисколько
Правда, на этот раз они предложили Одри вернуться в лоно семьи. Более того, родители хотели дать ей денег. Этих денег хватило бы, чтобы Тоби поступил в институт! Но… Ей выдвинули два условия. Первое: деньги не должны были пойти на Тоби, и второе: она должна была порвать со своим братом!
Это было невозможно… Для Одри семья значила слишком много, а сейчас ее семьей был Тоби. Однако его мечта поступить в технологический институт могла так и остаться только мечтой… Учеба вообще слишком дорогое удовольствие, сама Одри до сих пор расплачивалась за свое обучение. Ее работа в «Томази энтерпрайз» едва покрывала их расходы теперь, когда ее родители перестали выплачивать на содержание сына ежемесячное пособие, как того требовал закон штата, – два месяца назад Тоби исполнилось восемнадцать.
Да, для Одри настали тяжелые времена…
Жизнь в Нью-Йорке была дорогой. Даже в пригороде, куда она переехала с Тоби. Одри понятия не имела, как будет расплачиваться за жилье теперь, когда деньги по уходу за ребенком перестали приходить на счет.
Одри не знала, как будет жить, но отчаиваться не собиралась. Может, у нее и нет мечты, но упрямства – выше крыши!
Не в силах поверить тому, что она только что услышала, Одри оставалась в кабинке женского туалета еще несколько минут после того, как две сотрудницы вышли. В туалетах в «Томази энтерпрайз» стояли стулья, где можно было присесть или даже переодеть детей, пришедших посмотреть, как работают их родители.
Винченцо Томази был приверженцем семейных ценностей.
Сам босс был холостяком и трудоголиком, но он заботился о жизни семейных сотрудников. И то, что Одри только что услышала, подтверждало – Винченцо Томази высоко ставит семью. Ничего себе – десять миллионов долларов за воспитание детей, которые остались на его попечении после трагической гибели брата и невестки! Не говоря уже о зарплате в двести пятьдесят тысяч долларов в год…
Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Беспокоило Одри и другое. Мистер Томази, очевидно, уверен: он может купить любящую мать. Что ж, скорее всего, он получит женщину со значком доллара в зрачках. Наподобие той, которая слушала, как жаловалась ей его ассистентка Глория, которой ее босс дал такое «невозможное задание». По ее словам, становилось очевидно – сотрудница больше заинтересована в том, чтобы стать женой миллиардера. Впрочем, это вовсе не означает, что она будет плохой матерью. Но не станет ли она притворяться? Запросто!
В конце концов, разве мало в Бостоне людей, которые считают Кэрол Миллер обожающей матерью? Одри знала, как некоторые люди могут легко притворяться. Однажды и ее обманули…
Две женщины, обсуждавшие личное дело мистера Томази, не подумали о простой вещи – их разговор
Со взмокшими ладонями, с сильно бьющимся сердцем, Одри стояла возле офиса Винченцо Томази.
Три ночи она провела без сна, ворочаясь в постели, думая о будущем своего брата и беспрецедентном предложении мистера Томази. И в третью ночь в предрассветные часы она пришла к своему решению. Конечно, это было рискованно, но стоило того!
Несмотря на жестокие уроки жизни за прошлые шесть лет, а может, и вопреки им, Одри не утратила надежды. Они с Тоби проделали огромный путь. Их родители были уверены: дети сломаются и приползут к ним на коленях, вернутся в лоно семьи на их условиях. Родители ясно дали это понять в тот последний раз, когда Одри ездила к ним просить оплатить учебу Тоби.
Они были вправе и не платить, но в груди Одри тлела надежда – судьба, быть может, хотя бы раз улыбнется им с Тоби? И может быть, именно судьба улыбнулась ей, когда она подслушала поразительный разговор между Глорией и другой сотрудницей фирмы? А что, если именно она, Одри, станет мамой двум осиротевшим детям? Что, если она сможет подарить им любовь?..
Конечно, ее план был безумием, сомневаться в этом не приходится. И может, мистер Томази только посмеется над ней, но попробовать все-таки стоит.
Одри долго думала, к кому подойти сначала – к Глории или к самому мистеру Томази.
Если она подойдет к Глории, та может отказаться от ее кандидатуры прежде, чем мистер Томази услышит о ней. Поэтому Одри предстояло придумать, как увидеться с исполнительным директором без вмешательства его ассистентки. Вообще-то, не будь Одри так очарована человеком, в чьей компании она работала, ей пришлось бы тяжело, а так оставалось надеяться – Винченцо Томази хотя бы выслушает ее. Как жаль – признаться ему, что она мечтала о нем с тех самых пор, как впервые увидела, нельзя. Одри собирала об исполнительном директоре любую информацию. И она мечтала о Винченцо Анджело Томази вот уже несколько лет…
Одри взялась за ручку двери, сделала глубокий вдох и… замерла. Но ведь она подходила всем требованиям мистера Томази, которые он предъявлял к будущей матери детей.
Одри родилась в семье, которая относила себя к высшему обществу, но ведь она-то сейчас не имела к этой семье никакого отношения. Да, она училась в Бернарде три года, но закончила учебу в Государственном университете Нью-Йорка. Единственным человеком из прошлой жизни, с кем она еще поддерживала отношения, была ее сокурсница Лиз, та самая Лиз, которая спасла Тоби жизнь.
К тому же, хотя мистер Томази и не желал супермодель, какой была его покойная невестка Джоана, вполне возможно, он искал женщину не такую ординарную, какой являлась Одри.
Ее длинные прямые волосы были каштанового цвета – на несколько оттенков светлее его волос цвета кофе. К тому же у потрясающего исполнительного директора были голубые глаза, которые составляли разительный контраст с его почти черными волосами, глаза же Одри были цвета шоколада, совсем как у ее брата. И в них не сиял тот задор, который отличал глаза Тоби, – ответственность с раннего возраста придала им серьезное выражение. Фигура Одри была не такой, которая заставляет мужчин оборачиваться на улице. Не сравнить с шестью футами четырьмя дюймами роста Винченцо, который выглядел скорее как киноактер, чем исполнительный директор.