Страж/2025
Шрифт:
Хавьер понял. Якорь — это не щит. Это крюк. Его задача была не просто терпеть. Он должен был сражаться. Нырнуть в этот шторм, найти эти островки света и держать их, не давая протоколу их осквернить.
Он не громоотвод. Он — ныряльщик. И воздух, блядь, уже кончается.
Новая волна боли и чужих воспоминаний накрыла его. Лицо Евы, подруги Люсии, улыбающееся за столиком в кафе. Секунда — и её глаза становятся пустыми, а за спиной вырастает тень Кросса. Ещё вспышка. Их старый дом, запах маминой выпечки. Мгновение — и стены покрываются диаграммами
Он закричал, но крик был беззвучным, пойманным в ловушку где-то между его разумом и парализованным телом. Он вцепился в воспоминание о компасе, о том дне, когда они его закопали, и тянул его на себя, отбивая у цифровой саранчи, что пыталась сожрать и его.
Его пытка только начиналась.
В двух километрах от обсерватории, у подножия горы, ночь была разорвана на две части.
С северного склона, по едва заметной козьей тропе, двигалась тень. Шесть фигур в серых тактических комбинезонах. Они двигались бесшумно, с отточенной эффективностью профессионалов. Группа ликвидаторов Хелен Рихтер.
С востока, по старой лесовозной дороге, подход был иным. Восемь человек в тяжёлой чёрной броне группы «Закат» не крались. Они шли быстро и агрессивно, их ботинки хрустели по гравию. Они были тараном, готовым проломить любую оборону.
Обе группы не знали о существовании друг друга.
Первый сюрприз пришёл с севера. Командир группы Хелен поднял руку, останавливая своих людей. Он посмотрел в бинокль ночного видения. Обсерватория выглядела мёртвой. Слишком тихо.
— Группа Альфа, вперёд. Осторожно, — прошептал он в ларингофон.
Два бойца отделились от основной группы и начали подниматься по склону. Они прошли сто метров…
И в этот момент одна из малых параболических антенн, направленная прямо на них, тихо щёлкнула. Невидимый импульс ударил по группе. У командира в наушнике раздался резкий визг статики. Он увидел, как у двух передовых бойцов погасли приборы ночного видения. Они замерли, а затем рухнули на землю, когда их собственная электроника коротко замкнула и сгорела.
— Контакт! ЭМИ! — прорычал командир. — Огонь по малой антенне!
Беззвучные выстрелы из винтовок с глушителями вспороли тишину.
Внутри обсерватории, в маленькой радиорубке, царил управляемый хаос.
— Есть! — крикнул молодой парень в очках, которого звали Пабло. Он стукнул кулаком по панели самодельного излучателя. — Минус два, Матео!
Матео, седой, жилистый мужчина с горящими глазами фанатика, вцепился в микрофон.
— Сектор Гамма, доложите! У вас движение с востока!
Из динамиков, шипя, донёсся голос: — Вижу… восемь… в чёрном… Чёрт, у них тяжёлое вооружение!
— Бета, у вас что? — рявкнул Матео. — Видим вспышки с севера! Ещё одна группа! Они что, воюют друг с другом?!
Матео на секунду замер. Две группы? Против них? Или друг против друга? — Неважно! — решил он. Его лицо озарилось дикой, радостной улыбкой. — Они пришли за нами! И грызутся между собой! Отлично! Пабло, врубай «Сверчка»!
В мобильном командном пункте Воронова было тепло и спокойно. На главном экране перед Дмитрием разворачивалась тактическая карта. Точки его бойцов уверенно двигались к цели. Воронов неторопливо помешивал серебряной ложечкой кофе в своей любимой медной турке.
— Неопознанные выстрелы с северо-запада, Дмитрий Борисович, — доложил техник. — Любопытно, — протянул Воронов. — Неужели наши корпоративные партнёры решили устроить нам приём? Усильте натиск. Мне нужен результат, а не перестрелка с призраками.
Антон «Сыч» сидел за соседним терминалом. Пальцы летали по клавиатуре. Он был идеальным инструментом, холодным и точным. Но под столом, скрытая от камер, его левая рука сжимала маленький личный планшет. Экран на мгновение вспыхнул. Короткое сообщение от Ани.
В этот момент ночь взорвалась. Матео активировал «Сверчка» — сеть мощных динамиков, которые начали транслировать оглушающий, высокочастотный звук. Одновременно с этим из окон обсерватории ударили несколько беспорядочных выстрелов.
Командир группы «Закат» выругался. — Это что за ёбаный цирк?! Подавить их! Его люди открыли шквальный огонь по окнам.
Командир группы Хелен, увидев бой на восточном фланге, понял всё. — Вторая группа противника! — прошипел он в микрофон. — Это ловушка! Все цели враждебны! Открыть огонь!
Обсерватория превратилась в смертельный лабиринт, где три стороны сошлись в хаотичной, кровавой схватке. Профессионалы против партизан. Корпораты против силовиков. И все — против всех.
В сердце этого шторма, в тишине зала управления, Лена видела свой собственный ад. Он состоял из цифр.
Красные линии на мониторах ползли вниз. Жизненные показатели Люсии падали. Протокол «Пастырь» не отступал. Он адаптировался. Он использовал «якорь» Хавьера как приманку, а вокруг неё строил стену из самой концентрированной боли и травм Люсии. Пульс Хавьера, наоборот, рвался вверх, к критической отметке. План провалился.
— Нет… — прошептала Лена. Её пальцы застыли над клавиатурой.
Отчаяние — мощный катализатор. Она запустила глубокую диагностику кода, протокол, который считала излишним. Строки кода неслись по экрану — зелёная метель символов на чёрном фоне. Бесконечный поток данных, в котором она искала хоть одну ошибку.
И нашла.
Среди тысяч строк мусорного кода был один-единственный файл. Он не был повреждён. Он был идеально написан, заархивирован и защищён. Имя файла заставило её сердце замереть.