Страж-2
Шрифт:
Сорренсон откашлялся и обрушил на них целый поток вопросов. В ответ супруги, возбужденно перебивая друг друга, начали с восхищением рассказывать о своем отдыхе. Наконец, улучив момент, когда старик замешкался с очередным «а дальше?», Фэй опередила его и сама поинтересовалась, чем он сам занимался тут в их отсутствие в течение целых двух недель.
— У меня все по-прежнему, — вздохнул Сорренсон. — сворачивая на Бродвей и задев при этом край тротуара 74-й улицы. — Сначала несколько концертов Баха подряд, потом постоянные репетиции с квартетом — мы готовимся
От неожиданности Бен чуть не поперхнулся. Ведь он-то рассчитывал сегодня пораньше лечь спать. Но так как именно Сорренсон посоветовал им ехать в этот круиз, а теперь еще встретил и успел уже пригласить всех друзей, ни о каком отказе не могло быть и речи, — Ну и как они поживают?
— спросил Бен, уже заметив их дом номер 69 по 89-й улице.
— Слава Богу, все живы-здоровы, — ответил Сорренсон, не сводя глаз с дороги. — А вчера Макс и Грейс Вудбриджи Даже давали обед по случая того, что Макс наконец-то начал собственное дело. Поставки сантехники или что-то в этом роде — я и сам толком не разобрался.
— А как Ральф Дженкинс? Уже вернулся из Европы? — подала голос Фэй.
Сорренсон кивнул.
— Да, несколько дней назад. Я, кстати, случайно встретил его в холле и сообщил, что вы сегодня возвращаетесь из круиза, а я в вашу честь устраиваю вечеринку, И пригласил его. А вы же знаете, каков он, этот самый Ральф Дженкинс?..
— Не совсем, — уклончиво ответил Бен, не понимая, на что именно намекает старик. Дело в том, что Дженкинс перебрался на их этаж всего лишь три месяца назад, и соседям пока не представлялось случая узнать друг друга поближе. К тому же Ральф был членом правления Международного Общества античного искусства, и по делам службы ему частенько приходилось ездить в Европу.
— О, это такой парень! — воскликнул Сорренсон. — Вы только намекните ему, что где-нибудь устраивается вечеринка, обед или просто будут давать коктейли, — и вы обязательно встретите его там.
Еще несколько минут Сорренсон медленно катил по улице, а потом свернул в боковой проезд и поставил машину под навес у десятиэтажного дома, в котором прожил уже целых двенадцать лет. Напоследок из глушителя прогремел еще один выстрел. Сорренсон сердито пробурчал что-то себе под нос, видимо, делая автомобилю строгое предупреждение по поводу его возмутительного поведения, и в очередной раз пригрозил в самом ближайшем будущем сдать свою колымагу в металлолом.
С помощью привратника Бея перетащил чемоданы в лифт. Следом в кабину вошли Сорренсон и Фэй с ребенком, и все вместе поехали на десятый этаж.
Квартира Сорренсона находилась сразу слева от лифта, а Бэрдеты жили напротив, по другую сторону холла. Всего в южном крыле здания на их этаже располагалось восемь квартир: кроме Бэрдетов и Сорренсона, здесь жили Лу Петросевич, Ральф Дженкинс, Дэниэл Батилль, мистер и миссис Вудбридж,
Войдя в комнату Бэрдетов, все тут же направились в прямоугольную гостиную, которая плавно переходила в столовую и заканчивалась просторной кухней. Бен не забыл дать привратнику чаевые, а потом перетащил весь багаж по коридору в спальню. Фэй зажгла верхний свет.
— Неужели за две недели может накопиться столько пыли? — изумилась Фэй, проведя ладонью по мебели.
— А ты как думала? — усмехнулся вернувшийся из спальни Бен, присаживаясь на диван. — Хорошо, что не больше. Здесь еще сравнительно чисто!..
Сорренсон согласно кивнул и напомнил, что если бы ему дали ключи и разрешили время от временя приходить сюда протирать пыль, как он и предлагал перед их отъездом, то сейчас квартира была бы просто в идеальном порядке.
— Я понимаю вас, Джон, — улыбнулась Фэй. — Но если бы мы разрешили вам делать для нас все, что вы предлагали, то у вас наверняка не осталось бы времени даже для репетиций в оркестре.
— Ну, в моем возрасте тратить время уже особенно не на что, — важно объявил Сорренсон и сел рядом с Беном. Бен дружески похлопал его по руке.
— Я ни за что не проболтаюсь об этом остальным членам вашего квартета, — доверительно сказал он.
— Да говорите им все, что заблагорассудится, Бен. Я разрешаю.
Бен и Сорренсон закурили сигары, а Фэй в это время уложила ребенка, потом быстро приготовила кофе и вернулась в гостиную с подносом. Сорренсон тут же предупредил ее, что ровно в час он должен ехать на очередную репетицию.
— Ну, тогда у вас остается еще ровно полчаса на то, чтобы посмотреть наши фотографии, — сообщила Фэй.
— Как? Вы успели проявить пленки?
— Нет. У нас был с собой «поляроид».
Пока они рассматривали снимки и восхищались чудными видами южных стран, стрелка часов приблизилась к половине второго. Заметив это, Сорренсон как ошпаренный вскочил с дивана, но на прощание не забыл дать указания относительно предстоящего вечера:
— Не вздумайте надевать никаких вечерних нарядов. У нас все будет по-домашнему. Кое-какая закуска, выпивка и, разумеется, музыка. Ровно в девять часов. И попрошу не опаздывать! А то получится очень неудобно, если почетные гости появятся как раз в тот момент, когда остальные уже все съедят.
Бен и Фэй проводили его до двери.
— Джон, неужели мы хоть раз к вам опаздывали? — укоризненно покачала головой Фэй.
— Нет… Но это с каждым может случиться в любой момент.
Фэй поцеловала Сорренсона в морщинистую щеку и поправила его свитер, чтобы он сидел на плечах поровнее.
— Как же я все-таки рад, что вы наконец вернулись, — признался старик.
— Возвращаться всегда приятно, — улыбнулся ему Бен. — Особенно, когда знаешь, что тебя ждут верные друзья.
Сорренсон залился краской и поспешил к лифту.