Страж империи
Шрифт:
– Не глупи, Рихард, – снисходительно молвил я. – Коньячку лучше мне плесни. Очень уж он у тебя хорош. Да чернильницу с пером давай – будем бумаги подписывать. – И неспешно прошествовал мимо скалящихся псин к ближайшему стулу. Но потом спохватился: – Ах да! Коньяк же у тебя в кабинете! – И предположил, оглядевшись и не увидев письменных принадлежностей: – Да и чернила, наверное, тоже там.
– Пойдем! – раздраженно буркнул Рихард.
Мы вышли из зала следом за Луисом и Кэйли. Головорез Краба пошел с девушкой вниз по лестнице,
Сдержав ликование по поводу удачного исполнения первой части плана, я проводил Кэйли взглядом и перенес внимание на спутников. Краб преспокойно шагал впереди всех, нимало не беспокоясь о том, что я могу наброситься на него сзади и свернуть шею. Лютый, идущий последним, вел себя тихо, как мышка, и не отсвечивал. Даже не скалился на меня. Будто внезапно забыл о своем обещании поквитаться за братца. Одни только рувийские боевые псы не теряли бдительности и, шлепая когтистыми лапами по деревянным половицам, нет-нет да и поглядывали на меня с интересом. Словно спрашивали, не надо ли меня цапнуть, а еще лучше – загрызть. Только я не собирался давать им к этому повод. Псы – это, конечно, проблема, но где-то здесь еще и маг прячется.
– Подписывай! – велел мне Рихард, бросив на стол бумаги, и, подойдя к окну, немного сдвинул штору и выглянул на улицу.
Плюхнувшись в стоящее возле письменного стола кресло, я неторопливо развернул бумаги и, придвинув чернильницу с пером, взялся переписывать дарственную на Герона. Не забыв при этом мимолетом осведомиться:
– Ну что там, вышла Кэйли?
– Вышла, – буркнул Краб. Спустя несколько мгновений соизволил сообщить: – Дружок твой рыжий в карету ее затянул.
– Вот и славно, – искренне порадовался я и оттолкнул от себя подписанный документ. – Я свое слово сдержал. Забирай свое поместье.
Схватив бумаги, Рихард быстро просмотрел сделанные мной записи и сразу успокоился и подобрел.
– Отлично, Стайни, отлично. Вижу, с тобой можно иметь дело.
Осторожно свернув документы, он убрал их во внутренний карман своего пижонистого костюма. После чего предложил:
– А теперь давай займемся этим твоим ритуалом призыва…
– Этот пусть проваливает, – мотнул я головой, указывая на Лютого, и спохватился: – Только пусть он мне сначала коньячка нальет. А потом уже проваливает.
Кажется, мне послышался явственный звук зубовного скрежета. По невозмутимой роже оборотня не скажешь, что его взбесили мои заявки. Он даже выделываться не стал, а поглядел на Краба, дождался его утвердительного кивка, налил стаканчик коньяка и поднес мне. И вышел. И дверь за собой тихо-тихо затворил.
– Удовлетворен? – поинтересовался Краб и заявил: – Я хочу, чтобы ты рассказал о ритуале призыва этого своего демона абсолютно все, не упустив ни одного незначительного момента.
– У меня есть вариант получше, – усмехнулся я, достал из кармана пергамент с описанным
Герон коршуном налетел на пергаментный лист и, развернув, стал быстро читать. А я потягивал действительно неплохой коньячок и пытался отбрыкаться от глупой навязчивой идеи напасть на Краба. Останавливало, пожалуй, то, что под рукой не было крепкой дубинки, чтобы задать добрую взбучку этому уроду. И еще то, что где-то затаился поганый маг. Который тоже тот еще урод. Иначе с чего он связался с ворами и убийцами? Ведь человеку, даже со слабеньким даром, совсем не сложно пробиться в жизни честным путем. Был бы в почете и уважении.
– Здесь действительно все? – уточнил Герон. И после моего кивка спросил: – А истинное имя демона?
– А деньги? – спросил в ответ я.
Герон усмехнулся. Не глядя, выдвинул ящичек из стола, достал оттуда тонкую стопочку банковских векселей и небрежно бросил их на мой край стола:
– Держи.
– Надо бы пересчитать, – ухмыльнувшись, заявил я, отставив стакан с выпивкой и цапнув ценные бумаги.
– Ну-ну, считай, – без какой-либо обиды или недоброжелательности проворчал Герон.
Но до счета дело не дошло. Я только прикоснулся к магической печати на первом векселе, как рожа у меня вытянулась. Ничего похожего на ощущение сотен крохотных кусачих искорок, тычущихся в ладонь. Ровное пятнышко тепла. Будто не магической печати касаешься, а нагретой солнцем монетки.
Ах ты, гад такой! Обдурить решил наивного стражника! Я быстро проверил самым надежным способом – своими руками – еще пару магических печатей на векселях и окончательно убедился, что передо мной подделки.
Криво усмехнувшись, я небрежно швырнул векселя на пол. И заявил Крабу:
– Так дело не пойдет, Рихард! Эти никчемные бумажки мне не нужны! Каким-нибудь остолопам будешь их совать! А я хочу получить настоящие векселя на пять тысяч золотом!
– Как ты узнал? – озадаченно уставился на меня Герон. – Это отличная подделка.
– Только золотом твои бумажки не пахнут – вот в чем их проблема, – заявил я, и не подумав раскрывать этому разбойнику свою тайну. – Гони настоящие векселя или имени демона ты не узнаешь!
– А если Лютого позвать? Может, он заставит тебя передумать? – неприязненно глянул на меня Краб.
– И останешься ни с чем, – пожал я плечами. – Времени у вас не так много, а чуток я продержусь. Если не выйду через четверть часа, мои друзья забеспокоятся и возьмут штурмом твой дом. Максимум, что ты получишь, – это мой совершенно бесполезный для тебя труп. И никакого тебе демона, исполняющего желания!
– И за четверть часа можно заставить тебя передумать! – вперившись в меня злым взглядом, процедил Краб. Но никого из прихлебателей на помощь так и не кликнул. Раздраженно дернул уголком рта и заявил: – Ты в своих высоких сферах совсем умом тронулся, стражник!