Страж моего сердца

Мэллори Маргарет

Заныли волынки, загремели барабаны, и все повернулись к Хью, который встал лицом к толпе и спиной к полыхавшему костру.

— Самайн — это время, когда мы собираемся вместе, чтобы отпраздновать окончание уборки урожая и вспомнить наших усопших, — начал Хью и раскинул руки в стороны. — Я бесконечно признателен вам за многочисленные и долгие истории в память о дорогом и — увы! — ушедшем от нас моем брате, — сказал он, подчеркнув слова «многочисленные» и «долгие» и посмотрев при этом в сторону группы стариков, среди которых

стоял отец Йена. — Но Самайн — это еще и время, когда мы отмечаем начало Нового года. А в этот раз мы также празднуем начало новой эры для Макдональдов с острова Слит.

Шилес топнула ногой. Сегодня Хью был в отличной форме.

— Я специально оставил место во главе стола для моего брата и племянника Рагналла. Такова традиция. Их души будут находиться рядом с нами в эту особую праздничную ночь.

На взгляд Шилес, вот так взывать к памяти покойного, было довольно рискованно, большинство клана знало, что Хью ненавидел брата со дня своего рождения. Однако кровные узы всегда уважались в Шотландии.

Хью приложил руку к сердцу.

— Я знаю, брат был бы доволен, увидев, что я занял его место во главе клана.

Алекс с Дунканом закашлялись. Хью метнул взгляд в их сторону, но не понял, кто это. Те так и оставались в тени.

— А теперь оставим печаль, как бы трудно это ни было, — воззвал Хью, — и принесем клятву верности новому вождю.

— Он что, рассчитывает вообще избежать выборов?

Шилес не удержалась и шепотом спросила Йена.

— Да, но народу это не понравится.

По глухому ворчанию, раздавшемуся вокруг них, стало понятно, что Йен прав.

— После принесения клятвы сразу начнем праздновать, — воскликнул Хью. — Прошу в зал!

— Иди вместе с другими и будь готов, — обратился Йен к Тейту. Потом повернулся к Коннору и остальным. — А вы не открывайте лиц, пока я не подам сигнал.

— Береги себя, любимая.

Йен сжал руку Шилес и исчез в толпе.

Вместе с оставшейся троицей Шилес дождалась, когда большинство народа войдет внутрь. Потом они вместе двинулись в зал, который встретил их шумом и громкими разговорами. Выбрали себе место и встали у дальней стены.

Шилес вытянула шею и оглядела своих спутников с ног до головы. У них был вид странной, но привычной для глаз группки хорошо подвыпивших людей — двух мужчин в карнавальных масках и женщины в огромной шляпе, под стать ей. Чтобы не упасть, они прислонились к стене и вдобавок поддерживали друг друга.

Приподняв маску, Коннор прошептал ей на ухо:

— Тебе не нужно стоять рядом с нами, тут будет опасно.

Теперь в его голосе звучала сила, не то, что раньше. Он выпрямился во весь рост. Вот это другое дело! Шилес пожала Коннору руку и отошла к Айлизе и Бейтрис, которые стояли в компании женщин.

С этого места ей хорошо было видно Хью. Тот сидел на помосте, на почетном месте вождя. Ей были незнакомы мужчины бандитского вида, стоявшие

по обе стороны от Хью, но Шилес предположила, что это его подельники со времен пиратских похождений. Они пристально вглядывались в толпу, словно собирались выбить клятву из любого, кто не захочет дать ее добровольно.

— Кому выпадет честь начать? — обратился Хью к залу.

Стало тихо, как будто все ждали того, кто выйдет вперед первым. Раздался общий вздох, когда Йен вышел на освещенное пространство перед Хью и его охраной.

— Надо же! А ты, оказывается, намного умнее, чем мне казалось, Йен Красавчик. — Хью употребил прозвище, которое Йену в шутку дали женщины еще в детстве. — Я-то подумал, что мне придется посылать своих людей, чтобы «убедить» тебя сделать то, что ты должен.

Однако вместо того чтобы преклонить одно колено и произнести клятву, Йен вдруг повернулся лицом к собравшимся. Его глаза вспыхнули огнем. Он возвышался надо всеми, широко расставив ноги, словно приготовился сразиться с полдюжиной бойцов одновременно. И он действительно был готов к этому. При взгляде на мужа у Шилес перехватило дыхание.

— В соответствии с нашей традицией каждый человек перед выборами вождя имеет право высказаться. — Голос Йена донесся до дальних уголков зала. — Мне есть что сказать.

Толпа одобрительно зашумела.

Хью побарабанил пальцами по подлокотнику. Судя по всему, его так и подмывало отдать приказ сразить или зарубить Йена. Но он не был глупцом. По реакции та заявление Йена ему стало понятно, что клан одобряет следование традициям, пусть даже исход дела, как ему казалось, был предрешен.

— Говори, если хочешь. — Хью нетерпеливо махнул рукой. — Но я не вижу в этом особого смысла. Я ведь тут единственный единокровный родственник прежнему вождю.

Йен обернулся и через плечо глянул на Хью.

— Ты уверен, что у моего дяди больше не осталось сыновей, о которых ты просто ничего не знаешь?

Несколько мужчин расхохотались, ибо соплеменники знали все про своего вождя, — как и про его отца, — и скольких женщин он уложил к себе в постель за эти годы.

— Но я здесь не для того, чтобы испортить праздник, рассказывая тебе о новых претендентах на место главы клана. — Йен вскинул вверх руку со сжатым кулаком. — Я здесь, чтобы сообщить тебе, что я отобрал замок Нок у Маккиннонов!

Зал взорвался. Мужчины потрясали своими мечами. Толпа криками выражала одобрение.

Хью встал и поднял руку, требуя тишины. Но зал не слышал его. Потребовалось какое-то время, чтобы люди обратили на него внимание.

Когда ликование улеглось, Хью заговорил:

— Твои слова о взятии замка ничего не значат. Сказать можно что угодно.

Шилес поразилась, когда Гордон выбрался из толпы и встал рядом с Йеном. Его одежда была вся в саже, а выглядел он так, словно мчался сюда во весь опор, чтобы успеть на сход.