Страж могил
Шрифт:
Он насадил на крючки еще четырех лягушек. Они висели, касаясь лапами земли, и время от время дергались, пытаясь освободиться.
Гиз поймал себя на мысли, что жалеет их. Это было глупо.
– Ну вот и все, – удовлетворенно сказал он, в последний раз осматривая подготовленную ловушку.
Мимо мертвяк не пройдет. Даже если он обойдет это место стороной, то дергающиеся лягушки, тихое звяканье бубенчиков и запах свежей крови привлекут его внимание.
Он шагнет прямо в расставленные силки,
– Неужели эта штука удержит мертвяка? – спросила Дила, когда Гиз взошел на крыльцо.
– Нет, конечно, – ответил охотник. – Скорей всего, он даже не заметит, что попался на крючок.
22
В избе было все так же холодно. Два крохотных светильника – один в руках у Дилы, другой в углу над столом, – сильно чадили и почти не давали света. Вокруг – на стенах, полу, потолке – дышало и шевелилось сонмище черных теней.
– Где дети? – спросил Гиз, осматриваясь.
– Спят за печью, – шепотом ответила хозяйка. – У них есть своя комната, но оставаться там на ночь они боятся. Да и мне спокойней, когда они рядом.
– Сколько вообще в доме комнат? – поинтересовался Гиз.
– Три отапливаемых, кухня, чулан и горница.
– Большой дом, – сказал Гиз.
– Большой, – согласилась Дила.
– Где меня уложишь?
– А где захочешь. Пол просторный, еще сотня человек поместится.
– Мне бы где-нибудь под окнами. Чтобы слышать, как мертвяк бродит.
– Иди в горницу, – сказала Дила. – Там окна на три стороны выходят. И тихо там, все услышишь, что на улице делается. Только вот ставней там, а окна я намертво заколотила.
– Намертво? – Гиз хмыкнул. – Ну, пойдем, посмотрим.
23
В горнице было еще холодней, а тьма загустела так, что ею, казалось, можно было захлебнуться.
Когда хозяйка шагнула в дверной проем и приподняла светильник, обретшие форму тени шарахнулись в стороны. Они были словно живые, и Гиз невольно схватился за меч.
– Я принесу тебе свечу, – сказала Дила, пропустив гостя вперед. Сама она осталась у порога. Казалось, женщина боится сделать еще шаг. – Можешь лечь на сундуке, он достаточно большой и крепкий. Если не понравится, укладывайся на полу, но здесь водятся мыши.
– Я не боюсь мышей, – сказал Гиз.
– В темноте они могут напугать даже самого храброго человека, – сказала женщина, и Гиз не нашелся, что ответить.
– Я принесу тебе овчину, чтобы укутаться, – сказала Дила. – Здесь очень холодно.
– У тебя всегда так?
– Нет… – Она хотела еще что-то сказать, но осеклась.
– Только
– Да… – чувствовалось, что женщина не хочет говорить на эту тему.
– Начиная с той самой ночи, когда впервые появился мертвяк.
– Так убей его! – внезапно зло и напористо сказала женщина. – Убей его, и мой дом снова станет теплым и уютным!
– Возможно, – спокойно проговорил Гиз. – Но прежде я бы хотел услышать то, что ты ото всех скрываешь.
Даже при тусклом свете фитиля было заметно, как дрогнуло лицо Дилы. Но женщина мгновенно справилась с собой, нахмурилась, поджала губы:
– О чем ты говоришь, охотник:?
– Ты отлично меня понимаешь.
– Кажется, нет…
Гиз приблизился к ней вплотную, посмотрел в глаза. Сказал вкрадчиво:
– Ты же видела мертвяка, признайся…
– Нет.
– Ты узнала его…
– Нет… нет… – В голосе женщины послышался страх. Но страх чего?
– Кто это был? Твой муж? Твой пропавший муж! Скажи мне! – напирал Гиз.
– Я не видела его! – женщина вжалась в стену. – Я не знаю, кто это! Не знаю!
– Почему он приходит сюда? Ты догадываешься? Ты знаешь!
– Нет! Не знаю! – Дила оттолкнула охотника. – Я ничего не знаю! Я позвала тебя, чтобы ты его убил! А ты мучаешь меня!
– Ладно, – сдался Гиз, отступая. – Я надеялся, что ты мне поможешь. Но если ты не хочешь говорить – не надо. Все равно, я точно знаю, что у тебя есть какая-то тайна, и я в любом случае докопаюсь до ее разгадки. И для тебя же будет лучше, если это произойдет раньше. А иначе я не смогу выполнить то, ради чего я здесь. Я не сумею защитить вашу деревню! Тебя и твоих детей!
Дила вздрогнула, словно ее ударили. Растеряно опустила глаза, обмякла, ссутулилась. Пробормотала чуть слышно:
– Это он…
– Что? – Гиз взял ее за плечи, встряхнул. – Что ты сказала?
– Это он… – повторила женщина. – Это Гест… мой муж…
– Ты видела его?
– Только его силуэт.
– Слышала его?
– Да.
– Он что-то говорил?
– Он стонал. Я не уверена, но мне показалось, что он звал меня и детей. И просил, чтобы его впустили, жаловался, что страшно голоден.
– Ты разговаривала с ним?
– Нет.
– Нельзя разговаривать с мертвяками!
– Я не сказала ему ни слова.
– Но ты знаешь, почему он вернулся?
– Нет.
– Ты догадываешься, из-за чего твой муж стал мертвяком?
– Нет… – женщина отвечала твердо, но Гиз чувствовал, что она снова врет. Или не говорит всей правды.
– Скажи мне! – напирал Гиз. – Доверься! Это поможет и мне, и тебе!
– Я уже все сказала!
– Ты не сказала самого главного!
– Мне больше нечего сказать!