Страж могил
Шрифт:
– Этот дядька… Он был страшный? Он вас напугал?
– Нет… – Девочка задумалась. – Когда он спал, я хотела подергать его за бороду.
– Понятно, – пробормотал Гиз, посмотрев на бесчувственного Эрла. – Обычный бродяга, у которого нет денег, чтобы заплатить за ночлег… Вот что, ребята, – повернулся он к детям, – нечего вам здесь делать, бегите-ка домой. Маме вашей я ничего не скажу, а вы пообещайте мне, что больше сюда не прийдете.
– Обещаем, – неуверенно сказала девочка.
– Обещаем, – бойко ответил
– Вот и хорошо, – сказал Гиз, не сомневаясь в том, что подобные обещания дети давали уже не раз. – Не то что бы я вам не верю, но все же, давайте-ка я вас провожу. На всякий случай… – Он подошел к Эрлу, потряс его за плечо: – Эй, друг! Вставай! Слышишь меня? Все уже кончилось, мы, как всегда, победили! Теперь пора уходить!..
Эрл тихо застонал и открыл глаза.
13
Они впятером покинули заброшенный дом. Продравшись через крапиву и малинник, перебравшись через жерди старой изгороди, вышли на дорогу.
– Ну, до свидания, – сказал Гиз детям. – Сегодня вечером я к вам загляну. Ждите.
– Вы не скажете маме, что мы играли в доме? – в который уже раз спросил курносый паренек.
– Не скажу. Даю слово!
– А еще мама не велела с вами разговаривать, – поделилась девочка.
– Это еще почему? – спросил Гиз.
– Она сказала, что вы почти как мертвяк.
Гиз хмыкнул, усмехнулся криво, почесал в затылке. Пробормотал:
– А у вас умная мама… Все верно сказала…
14
Селяне были здорово напуганы.
Обычный путник, проходя через деревню, наверное, ничего особенного не заметил бы. Крестьяне, как всегда, занимались своими делами. А дел у них хватало: середина лета – пора сенокоса. С самого раннего утра, пока солнце еще не поднялось высоко, не высушило росу, пока не очнулись мухи и оводы, пока воздух свеж, они с косами на плечах, с рогатинами и граблями шли на луга – словно бойцы, собирающиеся на бой.
Косьбу заканчивали к полудню, возвращались домой, обедали. Потом снова уходили работать – надо было шевелить подсыхающую траву, уже готовое сено сгребать в копны, везти на сеновал. То, что не поместится под кровлей – валить в скирды…
Крестьяне торопились – их подгонял страх. Гиз чувствовал это.
К вечеру деревня словно вымирала. Плотно затворялись ставни, с недавнего времени обитые жестью. Закрывались массивные ворота дворов, подпирались тяжелым бревнами. Гремели засовы, лязгали цепи, стучали накидные крючки и щеколды. К окнам, к дверям пододвигалась мебель. Даже печные трубы перекрывались чугунными заслонками.
Селяне словно готовились к осаде.
Мало кто отваживался выйти на улицу в сумерки. И никто носа не высовывал из дому ночью.
В ночной тьме по затихшей
15
Перекусив в заведении Эрла, оставив хозяина отдыхать после перенесенного потрясения, Гиз отправился к деревенскому кузнецу. Тот жил рядом с постоялым двором, и соседство это было удобно как ему самому, так и постояльцам Эрла. Лишь сами селяне не слишком были рады тому, что шумная и дымная кузница располагается почти в самом центре деревни.
Кузнец был дома. Увидев гостя в окно, он вышел на крыльцо своей небольшой избенки, уважительно поздоровался, пригласил внутрь, усадил за стол, велел жене принести самогонки и чего-нибудь съестного. Поинтересовался:
– По делу или так?
– По делу, – ответил Гиз. – Время подходит.
– Это хорошо…
Молчаливая неулыбчивая хозяйка принесла узкогорлый кувшин с вонючим самогоном, плоскую тарелку с лепешками и тонкими кусочками кровяной колбасы, поставила перед гостем.
– Все сделал, что я просил? – Гиз разломил лепешку. Есть он не хотел, но обижать хозяев было нельзя.
Кузнец кивнул:
– Исполнил лучшим образом.
– Проволока надежная?
– Я из такой кольчужные кольца делаю.
– Крючья с зазубринами?
– И отточены так, что сами цепляются.
– Бубенцы?
– Подобрал самые звонкие.
– Что ж… Спасибо за работу.
– Может еще что потребуется? – Кузнец разлил самогон по жестяным кружкам. Ту, что была поновей и почище, подвинул к гостю.
– Потребуется, – сказал Гиз.
– Говори, что надо.
– Люди будут нужны. Завтра утром, на рассвете, приходи к дому Дилы.
Кузнец ответил не сразу. Сперва заглянул в свою кружку, призадумался.
– Ну так что, придешь? – спросил Гиз.
– А кто еще будет?
– Я буду. Эрл будет. Все будут, кого собрать сумеете.
Кузнец покачал головой:
– Сомневаюсь я, что пойдут люди. Страшное это дело, на мертвяка охотиться. Не крестьянское.
– Ну, думай, – сказал Гиз, отодвинув кружку с самогоном. – Время пока есть – день сегодняшний, вечер. И ночь. А утром приходи.
Кузнец промолчал, только пожал широкими плечами.
– Ладно, пойдем, – поднялся Гиз. – Покажешь мне свою работу.
16
В кузне пахло дымом и окалиной. Закопченные стены были увешаны инструментом, на земляном полу валялись ржавые куски железа, в углу стоял большой чан с водой. От не успевшего еще остыть горна веяло сухим жаром.
– Вот, – кузнец протянул Гизу холщовую сумку. – Здесь все, что ты просил. Крючки я воткнул в деревяшки, чтоб не цеплялись. Все аккуратно смотал, уложил – разберешься.
– Сколько я тебе должен? – спросил Гиз.
– Мелочь! – отмахнулся кузнец. – Просто избавь нас от мертвяка.