Страж седьмых врат

Г Л А В А 1

Рейсовый автобус `Негарка — Чиринда' выгрузил пассажиров у древнего здания автовокзала в Плещенке и, пыхтя, пополз дальше, меся колесами мокрый мартовский снег.

Три пожилые грузные женщины остановились у старых деревянных дверей с облупившейся краской и начали громко пересказывать четвертой городские новости. Мужчина в шапке из самостоятельно умершего кролика, кинув недовольный взгляд на балаболок, протопал мимо них, в сторону

остановки. Женщина в темном, не по сезону легком пальтишке, толкнула дверь в здание вокзала, шагнула внутрь и огляделась.

Двое рыбаков в выцветших бушлатах жевали бутерброды, разложив нехитрую снедь на столь же не хитрое рыбацкое имущество. У окна девочка в клетчатом пальто играла с куклой, а ее бабушка сидела напротив и читала газету, изредка поглядывая на внучку поверх очков.

Слева стекло с надписью `кассы', расписание рейсовых автобусов и циферблат часов.

11.00. 21 марта.

Варя скинула с головы капюшон, стряхивая остатки уличных снежинок, и еще раз взглянув на часы, поняла, что этот городок ее конечный пункт.

`Сибирь большая. В ней потеряться проще, чем найтись', - напутствовала ее бабушка. Но обе понимали, что слова пусты и надежда — фальшива. Тот, кто следовал за Варварой, легко мог отыскать ее и на дне Марианской впадины и на вершине Гималаев, а уж Сибирь для него, что ладонь младенца.

Однако, на то они и люди, чтоб питать надежду и спорить с судьбой.

Плещенка, как замок феодала, стеной была окружена избами да колышками палисадников. Некогда деревушка рыбаков да охотников, постепенно обрастала жителями и более добротными строениями. Война заставила строиться, расширяться. И вот полезли вверх сначала двух и трех этажные дома барачного типа, а потом хрущевские пятиэтажки и брежневские высотки в восемь этажей.

Центр Варе понравился: тихо, малолюдно, мирно. Движение транспорта скудное, не спешное. Рекламные щиты не навязчивы и редки, шумные маркеты отсутствуют, вместо них сверкают витринами уютные магазинчики по всей центральной улице.

Девушка шла по ней и вглядывалась в серые однотипные строения, представляя, что одно из них одарит ее уютным жильем: ситцевая занавеска, герань на окне, на кухне вышитые полотенца и пузатая чашка из которой вьется дымок, распространяя аромат меда и липового цвета.

Нет, ни чашка — сервиз. Она купит тот изумительный темно-синий сервиз с позолоченным ободком, что красуется в витрине магазина 'Посуда'.

Нет — два. Один она бабушке отвезет, порадует, когда все закончится. А ведь закончится? Обязательно. Здесь ее наверняка не найти.

Девушка улыбнулась, подставила разрумяненное морозцем лицо пушистым снежинкам: снег и здесь родной. Стоит закрыть глаза и, кажется, что стоишь не на улице чужого незнакомого городка, а во дворе своего дома. Секунда и бабушка брякнет ведрами в сенях, выглянет и окрикнет нерасторопную внучку:

— Варюха, воды-то дождусь ли?

А колодец в паре метров от ограды, низенькой, но доброй. Не от соседей, от зайцев, куниц, хорьков да лис заступа, охрана огородная. Боле

не от кого. Агурты село малое еще при Петре — антихристе положенное. Ни на одной карте его не сыщешь. Ни к ним гости, ни они к кому. И тихо так, благостно кедры шумят, что и мира другого не надобно.

Старшина их, дядька Прохор добрый мужик был, крепко общину держал: парни не баловали, мужики не роптали, бабы не дичились. Каждому свое, без обид и ущерба — бабам домина, мужам промысел. А по вечеру, вот в такой вот снежок молодь в избе отца Захария собиралась, кисель клюквенный пить, песни петь, переглядываться, пару себе выискивая…

Варя очнулась от гула трамвайных колес пророкотавших рядом и, проводив вагон взглядом, чуть улыбнулась: как же она боялась трамваев, когда по осени впервой их увидела. А автобус? Забиралась, забыв как дышать, коса от страха дыбилась. И всю дорогу молитву читала да крестилась истово. А во второй раз уже без страха на подножку ступила и молитвы за дверцей оставила. Ко всему человек привыкает. И мир оказывается такой большой и чудной.

Девушка шагнула к остановке и замерла у доски объявлений. Вот и еще один знак. По всему видать, закончились ее скитания: `Фирме `Велес' срочно требуется повар на не полный рабочий день. Зарплата договорная, жилье предоставляется. Адрес и телефон.

— Извините, пожалуйста, Луговая 7 где, не подскажите? — обратилась к женщине в добротном полушубке.

— Да вот дом из красного кирпича, — ответила та, указав на здание, стоящее напротив них, через дорогу. `Велес`- компьютеры, комплектующие, оргтехника', - прочла Варя на вывеске.

Высокое крыльцо из серого мрамора и стеклянные двери. Варя толкнула их и прошла внутрь, скинула капюшон и застыла в ожидании перед стеклом охранника, крепкого, рыжеусого мужчины.

— Вам кого? — озадачился тот и не смог сдержать улыбки оглядев девушку: ох, хороша. Косища одна, что сноп ржаных колосьев, а глаза — небо безбрежное.

— Мне бы фирму `Велес'. Им повариха нужна.

— А-а-а. Да, да. Наверх поднимайся. На втором они торгуют, а на третьем этаже директор их. Спроси Ужина Дмитрия Ивановича. Он главный.

— Благодарствую, — кивнула Варя и прошла через вертушку.

Третий этаж ее поразил: чисто и богато. Стены, пол — сверкают вьющейся зеленью. Змеевик камень добрый, но гордый. Дается не каждому.

Она дошла до первой открытой двери, не смело заглянула внутрь: двое парней в ослепительно белых рубашках и галстуках что-то объясняли белокурой красавице сидящей за компьютером.

— Извините, пожалуйста, — обратилась не смело. Все трое, как по команде смолкли и посмотрели на нее. — Не подскажите, как найти Ужина Дмитрия Ивановича?

— Пойдемте, покажу, — шустро подлетел один из мужчин и плотно прикрыл за собой дверь. — А вы по какому вопросу?

— Повар требуется…

— А вы можете? — удивился парень, окинув девушку оценивающим взглядом. По его мнению, женщины с таким лицом и фигурой только и умеют, что мужчинам нравиться.

— Я могу, — серьезно кивнула Варя. — Ежели возьмут.