Страж вишен
Шрифт:
– Есть информация по интересующему вас вопросу. Завтра я буду в вашем городе. Вы можете уделить мне время?
– Не более получаса. Да и то в том случае, если ваша информация действительно чего-нибудь стоит, в чем я сомневаюсь.
– Ваши сомнения излишни.
– Поглядим. Жду вас у себя в офисе ровно в три. И не опаздывайте – в половине четвертого меня уже не будет.
Носков зевнул, с удовольствием потянулся и присел на постели. Покосился на тихо посапывающую рядом Жанночку. Он знал, конечно, что она спит с ним не по любви, а из-за денег: он был не в ее вкусе. Но ему было наплевать;
Встав с кровати, он натянул брюки и прошел на кухню. И в очередной раз посетовал, что трахается Жанночка хорошо, а вот хозяйка – никакая: со вчерашнего ужина (который готовил сам Носков) осталась гора немытой посуды. Сварив себе кофе, Носков бегло просмотрел лежащую тут же газету. Ничего интересного там не было – всё те же пожары-войны-наводнения, что и всегда. Сам не зная, зачем он это делает (видимо, из чистого любопытства) Носков потянулся к жанночкиной сумочке – секретарша вчера приехала к нему сразу после работы и оставила сей предмет своего гардероба на кухонном стуле. Так, пудра, косметика, презервативы – это все понятно. А вот эти листочки?.. похоже на… Да, это и в самом деле ксерокопии документов из кабинета владелицы «ОКО». Ничего сверхважного, но всё же… Что ж это получается?..
Носков понимающе ухмыльнулся. Так вот, оказывается, кто «сливает» время от времени информацию Никулину! То-то же Павел Игнатьевич так успешно в последнее время стал теснить их компанию на областном уровне, да и в Москве успел кое-что напортить!.. Ну, Жанночка, ну крыса! Ничего. Носков тебе покажет…
Сложив все обратно в сумочку, Носков оставил себе лишь ксерокопии. Жанночка, в его рубашке и босиком, вышла из спальни.
– С добрым утром, – вяло сказала она.
– С добрым утром, киска, – усмехнулся Носков. – Как спалось?
– Спасибо, нормально. Что это у тебя в руках?
– Это ты мне скажи. Как к тебе в сумочку попали копии наших текущих расходов?
– Ты что, рылся в моей…? Да как ты посмел?!
– Потише, детка. Я люблю, когда ты кричишь – но только во время секса, ты поняла? Так у тебя есть объяснение?
– Разумеется, – она уже овладела собой. – Оксана Кирилловна вчера попросила меня захватить эти бумажки с собой домой и поработать с ними на выходные.
– Правда? Не делай из меня идиота! Сколько тебе платит Никулин? Учитывая твое жмотство, уверен, что ты обошлась ему недорого. Или я неправ?
– Да ты просто свинья, Носков. Тощая волосатая свинья!
Он поднялся.
– Верно, киска. Но знаешь, что для тебя самое плохое? То, что тебе придется спать с этой свиньей и дальше, причем уже бесплатно! Пусть тебе платит Никулин, он ведь побогаче, чем я. А моей платой тебе будет молчание. Можешь и дальше шпионить, если будешь ласковой со мной! – Носков грубо схватил Жанночку за запястья и поволок в ванную…
Александр Жуковский
Без пяти три я уже был в приемной никулинского кабинета. Секретарша (я уже знал, что зовут ее
Павел Игнатьевич был, как и в прошлый раз, сух и неприветлив.
– Говорите, с чем пришли, – велел он, едва я опустился на стул.
– Огородникова собирается начать на вас серьезную атаку.
– Конкретнее.
– Она будет просить большие кредиты в Европе, под новый проект. Если ей удастся получить средства, она развернет в вашей области строительство гостиничного комплекса. Только в этот раз вы ей помешать не сможете: все будет проводиться через третьих лиц, через подставные фирмы. И при этом – никакой видимой связи с ее компанией.
– А причем же здесь атака на меня?
– Поясню, это несложно. Часть прибыли – разумеется, после отдачи кредитов – она направит на создание специальных мелких банковских структур. Которые, в свою очередь, начнут кредитовать предпринимателей на очень выгодных условиях. То есть, вы потеряете львиную долю клиентов. А там и до банкротства недалеко…
– Ну, эта информация недорого стоит, – скроил он кислую мину. – Если то, о чем вы говорите, и произойдет, то на это уйдут годы. Чтобы добиться права на строительство гостиницы, Огородниковой придется дать крупную взятку. Плюс эти европейские кредиты… Нет, не верю. Скорее она сама обанкротится на этом проекте.
– Тогда у меня в запасе есть джокер, – сказал я.
– Терпеть не могу карты. Что вы хотите сказать?
– К Огородниковой специально приезжал из вашего города один тип… С фээсбэшным удостоверением. Беседовали о вас, между прочим.
– У вас есть запись разговора?
– Конечно, нет. Но его содержание мне известно.
Никулин поерзал на своем кресле.
– Вы либо держите меня за полного дурака, Жуковский, либо сами являетесь глупцом. Почему это я должен вам верить на слово? С какой стати?
– Не хотите – не верьте. Я не настаиваю. Но только этот полковник из Конторы – его фамилия Казарьянц – убедительно просил Огородникову, чтобы она с вами встретилась лично. И вскоре она вам позвонит. Тогда вы мне поверите?
– Может быть. Я проверю вашу информацию. Если все точно – получите свои пару тысяч долларов. Кстати, какой ваш мотив на самом деле? Неужели деньги?
– Вообще-то это вас не касается, но, так и быть, скажу. Я, как и вы, в рядах недоброжелателей Оксаны Кирилловны. Ваш мотив мне неизвестен. А мой – отвергнутая любовь. Я много лет добивался этой женщины. А она твердила, что мы должны остаться друзьями. Теперь пусть платит за свою недальновидность.
– И она вас пока не раскусила? Все еще считает вас другом?
– Думаю, что да. Я посвящен во все ее тайны. А также и в то, что вы – ее главный враг. Поэтому я здесь и предлагаю вам свою помощь. А деньги… Что ж, деньги мне тоже не помешают. И как, кстати, вы собираетесь перепроверять мою информацию?
– А вот это уже вас не касается. Все, вы свободны. Позвоните через неделю.
Москва, 2003й год
Андрей не находил себе места. Он провел у подъезда дома, где жила Лена, почти сутки напролет, но она так и не объявилась. Андрей готов был предположить самое худшее. Бродя по улицам, он только иногда останавливался, чтобы посидеть в парке на скамеечке, передохнуть, а затем продолжать идти… Внезапно тонко пискнул его мобильник – пришло текстовое сообщение. Прочтя его, Андрей чуть не запрыгал от радости посреди толпы.